— Это все ерунда! — сказала я соседке. — И, кстати, насчет Нарта. Тебе стоит знать, что…
И в этот самый момент дверь громыхнула о стену, словно кто-то решил выбить ее тараном. Ан нет, вместо бревна на цепях мы увидели всего лишь нашего многоуважаемого ректора.
С такой помпой он еще ни разу не вламывался! Обычно деликатно стучал и добавлял свое извечное «будьте любезны», «вечер добрый»… Судя по всему, до его кронфейских ушей уже докатилась новость о моем отбытии. Не иначе, отец доложил.
Ну, что и требовалось доказать! Фабиана так расперло от радости, что он плюнул на приличия и прибежал удостовериться, что я уже пакую вещички. Вот же лицемер! Еще, главное, про музыку задвигал…
— Эри, нам срочно нужно поговорить! — выпалил ректор, и я невольно отметила, что его голос аж звенит от волнения.
— Кто бы сомневался! — Я язвительно осклабилась.
— Фабиан-тэй, мне уже гораздо лучше! — Соль вытянулась по струнке и расправила несуществующие складки на платье. — Любое наказание, я готова. Только прошу, не отстраняйте меня от уроков!
Фабиан удивленно повернулся к ней. Как будто забыл, что я живу не одна.
— Тагетти, оставь нас, пожалуйста.
— Да, но наказание…
— Три доклада… — Он осекся на мгновение, а потом исправился: — Нет. Четыре. На свободную тему. К следующему понедельнику.
От жалости к Соль у меня перехватило дыхание. За что он с ней так жестоко? В конце концов, мы обе облажались. И не то чтобы я жаждала засесть в библиотеке и помереть со скуки за пыльным талмудом, но так ведь нечестно!
Впрочем, я не учла, что у нас с Солианной очень разные представления о жестокости. И то, от чего любой нормальный студент взвыл бы, как подстреленный, заставило оранжевую просиять.
— Правда?! — спросила она, будто Фабиан вручил ей подарок. — Да, Фабиан-тэй! Конечно, Фабиан-тэй! Спасибо, Фаби…
— Я понял, — сухо кивнул ректор. — Иди.
И счастливая Соль, наконец, упорхнула, оставив нас наедине.
Воцарилось молчание. Кронфей, по всей видимости, подбирал нужные слова на прощание, а я наблюдала за ним, сидя на подоконнике и болтая ногами. Интересно ведь поглядеть, как белый обнажит свое истинное лицо!
— У нас был долгий разговор с гердом Янброком, — начал Фабиан после паузы.
Миленько! Сейчас, очевидно, навешает с три короба, как он умолял папу оставить меня в академии, а тот — ни в какую.
— Твой отец считает, что тебе лучше вернуться домой. И я пытался его переубедить, но он твердо стоит на своем.
Какая неприятность! Давай, мой возлюбленный жених, солги, как ты не хочешь меня отпускать!
— По-моему, это большая ошибка, Эри. — Фабиан будто мысли мои прочитал и действовал строго по инструкции. — Нет, я понимаю его. И понимаю, почему он так поступил. У меня нет морального права его осуждать! И я клянусь, что ничего не знал о пророчестве…
М-м-м, и ты туда же? Ну что ж, Фабиан-тэй, браво. Отличное оправдание, как по мне. Если еще приплести опасность…
— Путь феи, возможно, слишком труден для тебя. И опасен. Как говорилось в пророчестве? Устлан шипами?
Десять из десяти! И меня запугал, и сам вроде как не при делах. Забота пополам с сочувствием. Сильно! Ну а то, абы кого не берут в ректоры.
— И решать, конечно, тебе, но… — Тут Фабиан почему-то замялся и прервал достойную аплодисментов речь. — Ты скажешь что-нибудь или нет?! Сколько можно молчать?
— А что я скажу? — хмыкнула, спрыгнув с подоконника, и двинулась на двуличного гада. — Что я была о вас другого мнения? Ну, была. Это что-то меняет? Да, я ненадолго поверила, что вы разглядели во мне талант к музыке. Что вы больше не считаете меня дикаркой и головной болью. И что вы не избавитесь от меня при первом удобном случае!
— Я не… — растерялся ректор, но мне порядком надоели эти лживые фейские фокусы.
— Ох, хватит! Вы бы хоть раз, ну так, в виде исключения, признали правду! Думаете, я не понимаю, что вы терпели меня только из-за отца? — Я толкнула его в грудь. — Такой исполнительный Фабиан-тэй… Вам поручили меня взять — и оп-па! — вы даже на дуэльное поле выйти не погнушались! Победили, прикормили Шасть, меня своими сонатами одурманили… Но как только вам дали отбой — все! Прощай, Эри, счастливого полета! Так вот, позвольте вас огорчить, никуда я не лечу! Ни сегодня, ни завтра, ни вообще! Я может, из принципа поступлю в аспирантуру, и каждый день, каждую минуту буду смотреть на ваши мучения…
От этой яростной тирады у меня в легких не осталось ни капли воздуха. Я сделала маленькую передышку перед следующим заходом, как вдруг с изумлением обнаружила, что Фабиан улыбается.