Я сказала, что раньше был ад? Забудьте! Это был утренник в детском саду.
Похоже, я сюда переместилась не одна, а с фамилиаром — очень русским, белым и пушистым. Большой такой… фамилиар пришел, когда фиолетовая тряпка вдруг упала, и мы увидели гнусную, карикатурную и красноглазую дополнительную рожу на затылке профессора. У него и основная–то морда красотой не отличалась. Судя по реакции волшебников, человек с двумя лицами — это не нормально даже в мире чудес.
И началась битва.
Все мелькало, как будто работал стробоскоп. И в моей голове мерно отсчитывались секунды боя.
Раз. Три сухопарые старые девы (не знаю, как у них там в матримониальном плане, а на вид — вот так я себе старых дев и представляла) сказали: «АХ!», и отбыли в обморок, предусмотрительно упав к стеночке, чтобы не затоптали.
Два. Кто побоевитей — пальнули чем–то боевым в задохлика, который уже не трясся и не дергался — напротив, его движения приобрели опасную плавность, он отбил часть заклятий (другая часть и так летела мимо).
Три. Какой–то погрызенный дядька шарахнул красным лучом по хмурому мужику, и тот застыл, пораженный «дружественным огнем».
Одновременно с этим, все в те же три секунды, карлик резко нырнул под стол, в прыжке выхватывая палочку и магича щит перед ученическими столами. Видимость сразу упала в разы, а по рядам «храбрых и безумных» пронесся стон разочарования (знаю, что по тексту — «благородных», но благородные (в моем понимании этого слова) первым делом об эвакуации беспомощных бы подумали, а не о собственных ратных подвигах и посмертном прославлении, и вы меня не переубедите в обратном).
Хаффлы ломанулись в дверь и намертво там застряли. В той же толпе виднелись и мантии с синей оторочкой, и зеленые всполохи, да и красных не так уж мало. Староста–рейвенкловец один пытался оттеснить хотя бы своих первоклашек в угол, подальше от битвы магов, одновременно переворачивая столы в подобие баррикад. И ведь он прав — к двери сейчас соваться смертельно опасно: паника. Испуганные люди превращаются в тупое стадо…
Тут я заметила такое, что резко отвлекло от философии и подпиннуло к практике: мелкий Малфой изо всех сил пытался ввернуться в толпу. Придурок! Там сейчас и Хагрида затопчут! Я затравленно огляделась по сторонам: вот тебе и первое испытание, Избранная. Отправишь друга к Смерти в одиночестве или составишь ему компанию? Сделать–то все равно ничего не сможешь. Толпа страшнее любого чернокнижника. Я оглядела зал в последний раз в надежде на озарение или чудо. Увы.
Грегори и Винсент растерянно оглядывались по сторонам — видимо, искали Драко, но, к своему счастью, не находили его. Их довольно сильно толкали, дети были готовы разреветься от собственной беспомощности, но пока находились в относительной безопасности. Гарри и еще несколько студентов–младшекурсников со Слизерина пробрались поближе к Невиллу. Сам новоявленный рейвенкловец одной рукой изо всех сил прижимал к себе Тревора, на свою беду сбежавшего от Хагрида, как Колобок от бабушки, словно пытаясь приготовить жабий сок, но указания старосты выполнял четко, свободной рукой показывая вновь прибывшим направление: мелким — на самый дальний и безопасный уголок, ощетинившийся палочками, но — увы — способный лишь пускать искры. Кто ближе к СОВам — тех на строительство баррикад, направо. Старшекурсникам к «генеральской палатке» — налево, к рассудительному старосте, вот, кстати, с ним рядом уже староста Гриффиндора. Молодец, тоже быстро собрался, и подчиняться не боится — вот был бы номер, если бы на этих «развалинах мира» сцепились два студента за право управлять обороной. Теперь этого уже не произойдет, наш староста — молодчина! Вывод: эти тоже в моей помощи не нуждаются.
А вот пол перед дверями, кажется, уже окрасился кровью. Буйные желто–черные, оказывается, еще и сдвинули крайний стол, перегородив часть прохода. Отчасти из–за этого стола и образовалась такая пробка в проходе. Если кто–то не устоял на ногах, то умер. Самое страшное в давке — упасть.
К их магическому Мерлину страх — я на Гриффиндоре! Может, увидимся в посмертии, ребята!
Попрощавшись с жизнью, я ввинтилась в толпу, чтобы по крайней мере быть рядом со своим другом в момент смерти. Меня толкнули в живот, пнули под колено. Меня волокло против моей воли. Ни остановиться, ни выбраться я уже не могла. Но, к своему ужасу, потеряла из виду малфоевский белобрысый затылок. Если подумать, то и его ли я видела? Много ли разберешь в толпе? Это было очень страшно. Ситуация — отчаянная. Я изо всех сил противостояла попыткам толпы опрокинуть и смять меня. Только–только вновь почувствовать полноценную жизнь и умереть? Это невыносимо. Но еще невыносимей мысль: «Что, если меня тут покалечат? Что, если снова кровать и паралич?» Постепенно я заражалась безумием толпы. Паника накатывала волнами. Забывался друг Драко, в мыслях осталось только животное желание выжить.