мать — не рожденных внуков;
друзья — не сложившуюся карьеру;
тренер — не жившую еще толком девочку.
Они отмучились. И думали то же самое про меня. И что вдруг? Нет уж, как говорится в старом анекдоте: «Умерла, так умерла».
И все–таки, как же Граф умудрился забросить шпагу? Чем он занят? Я не представляю его вне фехтования. И эта его странная спутница–девица…
Мы оказались в одной туристической группе.
Всю дорогу я не сводила с юноши глаз. Не знаю уж, как это выглядело со стороны. Мимо восприятия прошла и экскурсия к ювелирам, и порадовавший взрослых визит в винные погреба…
Я смотрела на до боли родное лицо, осунувшееся, словно после особо сложных и ответственных соревнований. Он стал для меня роднее во сто крат больше прежнего. Так описывают встречу двух эмигрантов — отколовшихся кусочков великой страны, не имеющих возможности когда–либо вернуться к родному дому. Или же знающих, что на месте дома остались лишь руины и гробы.
Я… Пожалуй, я делала то, что запретила себе когда–то с первого взгляда и навсегда — влюблялась в Этьена. И с каждым днем все сильнее.
Выброшенная и вычеркнутая из прошлой жизни, запертая в теле двенадцатилетней девочки, я совершала безумие и некому было меня одернуть. Родители посмеивались, мымра своим поведением только провоцировала, а Этьен… Наверное, он хотел мне помочь, старательно избегая встреч и при этом делая вид, что ничего не происходит, но получалось только хуже.
Так мы и катились в нашем экскурсионном автобусе от деревни к деревне, от города к городу.
Аниматоры плясали вокруг нас то с флаконами духов и цветами, то с какими–то предметами средневекового крестьянского быта, то в напудренных париках и бархатных мушках. Этьенова мымра все лезла вперед, таща его за собой на буксире, похваляясь его победами в фехтовании, его знатностью, его богатством и его друзьями.
Я старалась отсидеться за спинами родителей с томиком «Трех мушкетеров» в руках, которых неожиданно захотела перечитать. Кстати, Дюма — не самый популярный автор во Франции, так что пришлось еще побегать по книжным, чтобы достать мою прелесть. Заодно купила для Гарри подарочное издание «Скарамуша» Сабатини. Историю о политике и фехтовальщике, побеждающем врагов при помощи острого языка и не менее острой шпаги. Надо было несколько томов брать, первые строки книги наверняка должны понравится моим новым друзьям так же сильно, как нравились старым: «Он появился на свет с обострённым чувством смешного и врождённым ощущением того, что мир безумен».
Родители хихикали, периодически выталкивая меня вперед, в цепкие ручки наших инквизиторов–увеселителей. Однажды, именно что инквизиторов.
Разыгрывалась сценка в антураже. Крошечную средневековую деревеньку терроризировала черная ведьма. Нам раздали карточки в которые мы вписывали для себя различные социальные роли. Люсиль, разумеется, выбрала себе карточку жены графа, владетеля деревеньки. Во владетели, разумеется протащила Этьена. Папу выбрали старостой общим голосованием. Мы с мамой превратились соответственно в жену старосты и старостову дочку. Была роль кузнеца и мельничихи, были просто крестьяне, команда инквизиторов и даже блаженный пастушок. Потом карточки у нас собрали, перетасовали и вернули. На одной из них, случайным образом выбранной, нарисовали черную галку, означающую знак ведьмы. К восторгу родителей, метка досталась мне.
Каких–то полчаса полюбовавшись на жеманно–приторную «графиню», я ходила кислой до самой ночи. А к утру мне пришла гениальная в своей шкодливости идея. Вспомнив соответствующую главу из учебника истории магии, все старые знания вынесенные из общеобразовательной школы, которые сумел передать мне в перерывах между спортивными выездами наш историк Сан Саныч, связавшись с друзьями–слизеринцами, я активно принялась за дело. Итогом которого стала графиня, «сожженная» на площади под ликование толпы. Особо ценные советы давали воспитатели Гарри. Главным образом профессор Блэк, оказавшийся кладезем идей по подставам и розыгрышам, и Северус Снейп, подсказывающий, как заметать следы и отводить подозрение. Короче, ведьма из меня получилась очень натуральная — хитрая и увертливая.
А вот благородная дама из Люсиль как–то совсем не получилась. Где ее Этьен вообще откопал?! Эта девица не шла ни в какое сравнение с его сестрой или матерью. Просто потрясающее отсутствие манер, противный голос и ничего не говорящая фамилия. А ведь я специально попросила друзей отыскать ее среди маггловской или (чем Салазар не шутит) магической аристократии.