Впрочем, все эти планы и прожекты не настолько меня отвлекли, чтобы можно было забыть про наступившее полнолуние.
Глава 31
С утра я сидела, как на иголках. Никаких идей, как оставить волка сытым, а туристов — целыми, у меня не было. Вчера, под большим секретом, я спросила совета у Гарри, Драко и Невилла. Нев прислал три портключа в особняк Лонгботтомов — мне и моим родителям. Драко прислал рецепт аконитового зелья. Я сперва решила, что это что–то новенькое, но оказалось — разновидность волчелычного, усовершенствованный рецепт, который Драко нашел в семейной зельеварне накорябанным на клочке пергамента. А Гарри ничего не ответил. Спросить совета у мистера Эванса или у его сына я не могла — не знала, как с ними связаться.
Я подробно описала родителям, как пользоваться подарком Невилла. Но объяснить, почему он прислал эти ключи именно сейчас, кажется, не смогла. Я не готова ни с кем обсуждать Этьена. Хотя бы потому, что пока не могла пошагово рассчитать — как ему может аукнуться моя болтливость. А рассказ о том, что в этих исхоженных бесконечными тургруппами лесах могут водиться оборотни даже для меня самой звучал странно. Можно сказать, необоснованно параноидально.
В обед на пергаменте, который связан с таким же в Малфой–мэноре, появилась просьба отбиться от общей группы и получить посылку. Дракон немножко подумал и осознал, что сварить зелье мне некогда, негде, не из чего, да и банально не хватит умения. И потому добыл деньги, отправив совой заказ в аптеку. Тут его фамильная изворотливость дала сбой, про окружающих меня магглов и возможном нарушении Статута он позабыл, а значит нужно срочно перехватывать сову, потому что заказ был на мое имя и птичка давно уже в пути…
Прервав чтение, я побежала в кусты с такой прытью, словно мне приспичило. Хорошо хоть местные не способны увидеть в ситуации двусмысленность. Из наших туристов в кустики удалялись только нарвать цветочков, пофотографировать паучков или семейку ежей, ну и парочки еще уединялись.
Еле успела перехватить сову. Сделав круг над лагерем, никем не замеченная птичка приземлилась передо мной, благосклонно приняв кусочек пирога с мясом и позволяя отвязать посылку. Сама же пестрая неясыть увлеченно выковыривала из сдобы начинку. Я дождалась конца трапезы, погладила птичку по мягким перышкам и достала флакончик с зельем. И как этим подозрительным на вид и наверняка отвратительным на вкус варевом напоить оборотня? Запивать нельзя. Значит в чай или компот не подольешь. Подходить вот так, в лоб — как–то стыдно. Но если ничего не придумается, на закате подойду. Я же гриффиндорка, в конце концов!
Что ж, пока не хватились, пора возвращаться. Только пузырек спрятать пока.
— К нам каким–то образом присоединились еще туристы, — поспешил проинформировать меня отец. — Пошли, познакомлю. Странная компания. Похоже, два гея. С сыном.
— Джон!
— Джин?
А в ответ яростный мамин взгляд.
— Милая, я считаю, что наша девочка достаточно взрослая и достаточно толерантна, чтобы принять такие вещи.
Ну, я бы на месте отца не была так в этом уверена. А вообще, странно — наше турагентство вполне серьезное и дорогое, чтобы не втискивать посреди тура непонятную пару, потенциальный раздражитель и источник конфликтов. Да еще с ребенком. Какой магией это можно объяснить?
Ну, какой магией? Ясно какой — Конфундусом.
Поттер, с его выразительными глазищами и безграничным доверием к обожающему его крестному, спалился.
Выяснив детали, профессор Блэк кинулся спасать меня и магглов. Гарри вытащил отцовскую мантию–невидимку, которую авроры нашли в вещах директора и вернули законному владельцу, и просочился следом. Профессор Снейп, заметив отсутствие подопечного, рванул за ним, оказался зачислен еще не отошедшим от Конфундуса распорядителем к тургруппе и сейчас костерил Блэка и Поттера совместно, поочередно и с упоминанием дурной наследственности. Выглядел он в самом деле как сварливая жена с двадцатилетним стажем сурового распила супруга.
— Гермиона! — Гарри выбрался из толпы взрослых и крепко меня обнял. — Прости меня пожалуйста! Я так за тебя испугался! А Сириус как–то понял, что что–то не так. А профессор Снейп услышал мои мысли и рассердился, что я не пошел за советом к взрослым. А Сириус догадался, что профессор прочитал мои мысли, и они чуть не подрались. Хоть профессор не виноват. Просто у меня, как у всякого змееуста, природная склонность к мыслеречи. А с окклюменцией, наоборот, в силу склонности, большие проблемы. А потом Сири помчался к тебе, а я же не мог остаться дома, хоть он и запретил мне. Но тут же ты! И я решил, что можно. В смысле — нужно. А профессор Снейп узнал и кричал, что нельзя. В смысле — опасно.