Когда взошла луна, Люси юркнула за деревья, чтобы не видеть отражения светила в воде. Ей казалось, что если она не будет его видеть, то жители Подземья не будут видеть и ее. Нацу, быстро поняв в чем дело, юркнул вслед за ней.
Люси наслаждалась этими звуками ночи. Стрекотали сверчки, вдалеке журчал ручей, а с каждым ее шагом, становились все громче звуки музыки.
Люси зацепилась за этот звук, жадно впитывая его в себя. Ничего не говоря Нацу, она, как загипнотизированная, шла за этой вибрацией гитарных струн и чарующим голосом. В Подземье только русалки пели песни, и девушка только сейчас осознала, как же она соскучилась по чарующим звукам их песни.
Голос вел ее за собой, оплетая фею своими чарами. В итоге он вывел ее на поляну, плотно окруженную деревьями. В ее центре горел костер, а вокруг него, на поваленных бревнах, сидели молодые парни и девушки, завороженно слушающий бархатистый голос парня, который играл на гитаре.
(Антон Беляев – Лететь)
Однажды он сказал: “Твой полёт - всего лишь сон”,
И ты летать не стал, стал таким, как он.
И по земле ходить научился, как ребенок ты -
Но всё не мог забыть той прозрачной высоты.
Люси замерла на месте, вслушиваясь в слова песни, но боясь подходить ближе. Тогда парень, который пел, играя на гитаре, поднял на нее взгляд. У него были глаза цвета растопленного меда.
И лететь по белому Свету,
Став одним движением ветра лететь куда-то вдаль.
И не думать, как приземлиться,
А у птиц свободе учиться, оставив всё то, что жаль.
Нацу, подошедший сзади мягко взял ее за руку и повел вперед, к костру, присаживаясь на свободное бревно и увлекая девушку за собой. Люси бездумно следовала за ним, боясь оторвать взгляд от лица вокалиста, на котором плясали тени от костра. Тогда она подумала, что некоторые люди, все-таки, обладают магией. А как еще объяснить тот водоворот, что он устроил в ее душе одними лишь словами и тягучим медовым взглядом?
Однажды ты привык и почти не стал мечтать,
Но только чей-то крик вдруг позвал летать.
И поднял ты глаза в высоту, где голоса плывут -
Там люди в небесах тебя с собой зовут.
Когда парень в последний раз провел пальцами по струнам и замер, словно время остановилось на этой поляне. Последние звуки песни еще на мгновение повисли в воздухе, и быстро улетели, подгоняемые ветром.
- Привет, - вкрадчиво подал голос тот самый парень, обращаясь конкретно к Люси. Остальные, присутствующие на поляне, с любопытством обернулись на незваных гостей.
- Привет, - тихо и смущенно ответила Люси, не выдержав этого сладкого взгляда, и отвела глаза.
- Мы шли мимо и услышали песню. Надеюсь, вы не против, - как обычно, улыбчиво и жизнерадостно отозвался Нацу, а девушка, сидящая рядом с ним, заверила его, что они вовсе не против.
- Мы собираемся здесь каждый вечер. Хоть какое-то веселье в этой глуши, - хихикнул самый младший паренек, которому на вид не было и десяти.
Под тихую мелодию струн, Нацу и Люси познакомились с ребятами, которые, как оказалось, были детьми местных жителей, которым волей и не волей приходилось здесь жить. Они просидели так еще как минимум час, наслаждаясь прохладой ночи, жаром и запахом костра, и тихой мелодией, вырывающейся из-под пальцев парня с медовыми глазами, которые Люси постоянно смущенно ловила на себе.
- Нам пора, милая леди, - наконец, слегка раздраженно, шепнул Нацу на ухо своей спутнице.
Люси не стала спорить, прощаясь с новыми знакомыми и пробираясь по полям в сторону фермы Каприко. Всю дорогу Нацу молчал, быстро шагая впереди.
Им с трудом удалось добраться до своих комнат, потому что дом уже давно дышал сонной тишиной. Лишь старые половицы скрипели под их ногами. Люси с удивлением осознала, что уже давно отвыкла от темноты и почти ничего не видела, не спотыкаясь лишь благодаря Нацу, который держал ее за руку. Что было бы, вернись она в Подземье?
От этой мысли ее сразу передернуло.
Открылась дверь, и они оказались в комнате, предназначенной для Нацу. Люси различала только незаправленную кровать, на которую падал лунный свет. Нацу устало плюхнулся на нее, откинув розовую челку со лба и начал внимательно рассматривать фею, которой вдруг стало неловко.
- Нацу, все в порядке? – Люси больше не могла выносить этой звенящей тишины.
- Да, - полушепотом ответил он.
- Тогда, я, наверное, пойду спать. Спасибо тебе за этот день и… спокойной ночи, - Люси посильнее прижала к груди Плю и уже собиралась уходить, как Нацу мягко, но требовательно схватил ее за руку.
- Ты так и не подарила мне подарок, - Люси не видела его лица, скрытого тенью, лишь силуэт. Он говорил тихо, с легкой хрипотцой, но она четко слышала каждый звук, будто он шептал ей прямо на ухо.
- Ты что-то придумал?
Темнота придавала привычным вещам и звукам иную, завораживающую, таинственную форму. Она не видела его лица и понимала, что он наверняка не видит ее, и было в этом что-то такое, что вызывало в ней странный трепет. Его рука, сомкнувшаяся на ее ладони, была особенно теплой. Ей захотелось приблизиться и присесть на кровать, чтобы стать ближе к этому согревающему огню. И она это сделала.
- Придумал, - она не видела, но услышала, как Нацу облизал пересохшие губы. Она не видела, но чувствовала на себе его взгляд. – Останься сегодня со мной.
- Конечно, - облегченно выдохнула Люси. Признаться, на мгновение ей показалось, что он попросит что-то, что она не сможет ему дать, но это… Ведь они всегда спали вместе, живя у Локи.
Оказавшись в теплых объятиях Нацу, фея заснула практически мгновенно. А Нацу… Нацу еще долго лежал, задумчиво уткнувшись носом в ее пушистые волосы. Он еще долго крепко прижимал ее к себе, словно это была вся его жизнь, и ее отнимали у него. Он обнимал ее, чувствуя, что вся его жизнь в ней. И когда он успел осознать, что это действительно было так?
========== Глава 13. Все началось с согласия ==========
Жизнь на ферме подарила нашей юной героине кое-что очень важное. Важное, но невероятно хрупкое и непостоянное, к сожалению. Согласие. Сколько себя помнила, еще никогда она не приходила к согласию со своими мыслями и чувствами. Устав от постоянного бега в неизвестность, она вдруг резко остановилась и осмотрелась.
В Пейсли всегда было оглушительно тихо. Именно оглушительно, потому что эта умиротворяющая тишина никогда, ни на миг, не умолкала. И было в этом что-то, что заставляло остановиться. Остановиться и осмотреться. Но не вокруг, а во внутрь себя.
Здесь Люси впервые поняла, что больше никогда не сможет вернуться в Подземье. Ее кожа настолько привыкла к ласкающему солнечному свету и этому сладковатому запаху свободы, что без всего этого она просто завянет, как цветок.
Она скорее умрет.
За этими мыслями скрывалась еще одна. Эту мысль она настойчиво прятала в самом темном уголочке своей души. Прятала ото всех, даже от самой себя.
Она не хочет расставаться и с Нацу тоже.
Прошло всего четыре дня с их пребывания на ферме у Каприко, а как сильно она привязалась и полюбила это место, где днем ее уши ласкал щебет птиц, а ночью стрекот сверчков. Иногда Люси даже казалось, что свежий ветер, пахнущий сеном и пыльцой, вот-вот заберется ей под одежду, всколыхнет безжизненные крылья и заставит их снова летать.
Люси и Нацу уже смирились, что пока антициклон навис над озером Харт, дорога туда закрыта. Слишком сильный ливень. Поэтому они усердно выполняли все поручения требовательного Каприко, и лишь вечером могли позволить себе отдых. Забот на ферме было не мало, и Люси оставалось лишь удивляться тому, как мужчина справлялся со всем этим один.
Хотя, если подумать, он и не был один. Рейчел приходила в этот дом с охапкой цветов каждый день.
В один из солнечных жарких дней Люси, крепко держа влажные от жары пальцы Нацу, жадно облизывала свою ложку, доедая наивкуснейшее рагу, которое принесла Рейчел. Они оба сидели на кухне за стареньким деревянным столом, с которого уже начала слезать белая краска. Украдкой девушка невольно поглядывала на Нацу, который по-детски жадно уплетал уже вторую порцию, слегка щурясь то ли от яркого солнца, льющегося из окна, то ли от удовольствия. Его слишком отросшая челка то и дело спадала ему на переносицу. Люси уже давно порывалась постричь его, но он не давался.