– Что за… – проворчал он.
Я направилась прямо к шкафу в задней части лавки, присела на корточки и заглянула внутрь. Ряды обтянутых бархатом подносов возвышались один над другим и были заполнены серебряными цепочками и сверкающими безделушками. Однако среди всего этого не было того, что мне нужно.
– Я обменяла у вас золотое кольцо и браслет на украшенный драгоценными камнями кинжал, когда была здесь в последний раз, – я встала, переходя к следующему шкафу.
– Ты хоть представляешь, сколько у меня золотых колец, девочка?
– Оно было особенным. На нем были бороздки, отпечатанные в металле по всей окружности.
Только когда подняла глаза, я осознала, что скупщик был практически голым. Его длинная рубашка прикрывала его голые ноги, словно подол юбки. Он фыркнул, обходя прилавок, и вытащил черную деревянную шкатулку из другого шкафа. Он бросил ее на прилавок и облокотился на него, пристально глядя на меня.
Я подняла крышку, и свет, проникающий через окно, упал на блеск сотни золотых колец всевозможных размеров. Некоторые из них были с камнями, некоторые без. Я перебирала их пальцами, пока не увидела то самое.
– Вот, – я подняла кольцо перед собой, к свету. – Сколько?
– Десять медяков, если ты уберешься отсюда к чертовой матери.
Я ухмыльнулась, бросив монеты на прилавок. Колокольчик прозвенел надо мной, когда я открыла дверь, и я спустилась по ступенькам, стягивая тонкую кожаную веревочку, туго обмотанную вокруг моих волос. Я надела на нее кольцо и повязала его на шее, после чего застегнула куртку под самое горло.
Туман наконец рассеялся, когда солнце выглянуло из-за крыш, и я посмотрел на залитую солнцем, мерцающую деревушку Дерн. По ее переулкам бродило слишком много воспоминаний, слишком много призраков прошлого. Я шла по улицам тем же путем, которым пришла, и когда проходила мимо таверны, увидела, что стол Сейнта был пуст, если не считать двух оставленных на нем в одиночестве чашек.
Прозвенел колокол у дома торговли, и я срезала путь по боковой улочке, ведущей в порт, не желая ненароком пересечься с торговцами, которым мы вчера продавали камни и металлы. Если мы хотели опередить слухи, которые, вероятно, уже начали расползаться, нам нужно было выйти в море как можно скорее. К моему возвращению команда, должно быть, уже подготовит корабль к отплытию.
– Самый настоящий позор.
Голос донесся из начала следующего переулка, и я замерла, уставившись на тень, которая расползалась на булыжниках передо мной. Она растянулась и выросла, когда Зола вышел из-за побеленной кирпичной стены. Его черное пальто развевалось на ветру.
– Это самый настоящий позор. Смотреть стыдно, как ты тратишь свое время на таких, как эта команда, Фейбл.
Моя рука скользнула за спину в поисках ножа на поясе. Я никогда не называла ему своего имени.
– Откуда ты знаешь, кто я?
Зола рассмеялся, склонив голову набок, чтобы посмотреть на меня из-под полей своей шляпы.
– Ты очень похожа на нее.
Мое сердце замерло, и я почувствовала, как у меня только что выбили почву из-под ног.
– И так же, как и твоя мать, ты приняла несколько по-настоящему глупых решений.
Трое мужчин вышли из переулка позади него. Я оглянулась через плечо на пустую улицу, которая вела обратно к гамбиту. Там не было никого, кто мог бы стать свидетелем того, что задумал Зола, и я вряд ли смогла бы использовать этот путь для отступления.
Я попятилась, и из-за дрожи в руках мой нож ходил из стороны в сторону. Я не смогла бы одолеть всех четверых, а если бы побежала назад, то путь к порту был бы очень долгим.
Времени на раздумья не было. Я развернулась, толкая себя пятками, и бросилась наутек, держа нож сбоку. Мои ботинки громко стучали по мокрым булыжникам. Звук топающих ног усилился, когда мужчины бросились за мной в погоню.
Я оглянулась. Зола остался стоять на месте, его пальто все так же развевалось на ветру. И внезапно я врезалась во что-то твердое, я повернула голову, и воздух покинул мои легкие. Нож вылетел из моей руки, когда я упала вперед, и меня крепко схватили за плечи чужие руки.
– Отпусти меня! – я закричала, толкая мужчину, который держал меня, но он был слишком силен. – Руки прочь!
Я отвела ногу назад и резко выбросила вперед колено, попав ему прямо между ног. Он согнулся пополам, и сдавленный крик застрял у него в горле. Мы повалились на мостовую, и я ударилась головой о мокрые булыжники, из-за чего у меня перед глазами расплылись яркие пятна света.
Моя рука потянулась к ботинку, откуда я вытащила нож Уэста, и когда другой мужчина подбежал ко мне, я замахнулась, вонзая лезвие ему в предплечье. Он посмотрел на кровь, сочащуюся из-под его рукава, после чего склонился надо мной и схватил меня за куртку. Третий из них вырвал нож из моей хватки.