Напряженное молчание, которое исходило от Уиллы, только подтверждало мою догадку. Она хотела, чтобы я собрала картинку воедино. Она хотела, чтобы я все поняла. Я выглянула из гамака, и она все еще смотрела на меня, держа в руке поблескивающий кинжал.
Десять
Солнечный свет лился сверху сквозь щели в переборке, в каюте стоял густой запах фонарного дыма и масла. Как только я открыла глаза, мою челюсть пронзила боль в том месте, которым я ударилась о ялик Коя. Я зажмурила глаза и стиснула зубы, чувствуя пульсацию в кости. За этим сразу же откликнулся ожог, который перекинулся через плечо и спускался по спине.
Я медленно села и поставила ноги на влажные половицы. Гамак Уиллы был уже пуст.
Остер снимал крышку с ящика в кладовке, когда я проходила мимо двери, и бросил ее на землю, после чего перешел к другой крышке. Он оглянулся на меня через плечо, хмыкнул и вытащил из ящика банку маринованной рыбы.
Влажный ветер ворвался в проход, когда я поднималась по лестнице, и я подняла руку, позволяя потоку воздуха проскользнуть сквозь пальцы. Ветер был теплым, но сильным. Мне это не понравилось. Он был слишком резким для бледного, безоблачного неба, которое висело над нами, а это означало, что за горизонтом, скорее всего, назревала гроза.
Уилла и Падж уже работали с парусами, подстраивая их под ветер, чтобы набрать ход.
– Ты ленива для ныряльщицы, – ее голос обрушился на меня сверху, с того места, где она стояла, закрепив одну ногу в петле каната, а другой упираясь в мачту. На пальцах у девушки блестел черный деготь.
– Сколько еще до Дерна? – я наблюдала, как Уилла спускается к следующему парусу.
Она посмотрела поверх меня, на запад.
– Уже здесь.
Я обернулась и увидела маленькую портовую деревушку, раскинувшуюся вдалеке на холме, где море встречалось с берегом, который представлял собой длинную скалистую стену.
На моих губах появилась улыбка, из груди вырвался тихий смешок. Я не видела Дерн много лет, но отчетливо помнила его уродливые здания из булыжника и почерневшие кривые дымоходы. На причале всегда стояла дама, продававшая красные апельсины, и штурман Сейнта – Клов – покупал мне одну штуку каждый раз, когда мы заходили в порт.
Мои глаза обожгли слезы, когда воспоминания, которые я так старательно старалась спрятать, хлынули из глубин памяти. Я думала о Сейнте каждый день, его лицо оживало в моем сознании, как будто с нашей последней встречи не прошло четыре года. Однако я старалась не вспоминать о Клове почти так же часто, как старалась не вспоминать о своей матери. Клов в избытке одаривал меня заботой и вниманием, которых мне недоставало от отца.
– Уэст… – Уилла прекратила свою работу, и ее глаза расширились, после чего она соскользнула с мачты и приземлилась на палубу.
Он вышел из проема, оглядывая причал, и его губы сжались в жесткую линию.
– Хэмиш!
Лицо Уиллы побледнело, и на мгновение показалось, что ее сейчас стошнит.
Хэмиш вынырнул из каюты шкипера, встав рядом с Уэстом у бортовых ограждений. Он глубоко вздохнул, выругавшись, после чего скрылся за дверью.
Я изучала порт, пытаясь найти взглядом то, что увидели другие среди кораблей. На склонах в море выдавались шесть длинных причалов, узкие бухты были заполнены кораблями всевозможных размеров. Все они выглядели как торговые суда. Некоторые гербы я узнала, а один или два – нет, но один корабль из Узкого пролива выдавал себя. Его широкая, богато украшенная конструкция и детальная резьба по дереву не шли ни в какое сравнение с простыми кораблями, сделанными в Узком проливе.
Мое сердце сжалось в груди, когда я заметила нарисованный на одном из накрахмаленных белых парусов клипера герб Сейнта: волна, расположенная над треугольником паруса. Самого Сейнта там быть не могло. Корабль был слишком мал, чтобы принадлежать ему, и вряд ли кто мог сказать, сколько судов сейчас ходит под его командованием.
– Откройте ее! – крикнул Уэст, перекрывая шум ветра, и его плечо задело мое, когда он пронесся мимо меня.
Остер и Падж спрыгнули с фок-мачты, а Уилла сунула банку с дегтем мне в руки, прежде чем направилась к лестнице, ведущей на квартердек. Они разматывали веревки, двигаясь синхронно, пока Уэст стоял и смотрел, как одна половина квартердека поднимается, открывая грузовой отсек. Они закрепили веревки, обвязав их вокруг железных крюков у подножия бортовых ограждений, и Остер с Паджем спустились в трюм, где в углу были сложены бочки с яблоками и ящики с сетями. Они передавали их друг другу по очереди, пока ящики не выстроились рядами, готовые к выгрузке. Остальные ничего не говорили, но я чувствовала, как напряжение обволакивает корабль. Что бы ни увидела Уилла в порту, это заставило их всех нервничать. Они работали в напряжении, раскладывая товар, пока Хэмиш не вышел из каюты шкипера с пятью маленькими красными кожаными кошельками в руках. Он бросил по одному кошельку каждому из команды, и они прикрепили их к своим поясам.