Я бросила взгляд через его плечо на деревушку. Мне нужно было сойти на берег, если я хотела заработать еще хотя бы немного денег.
– Я здесь не пленница.
– Ты – груз. А единственный груз, который покидает корабль в этом порту, здесь и остается, – он вызывающе уставился на меня, готовясь спорить. Однако мы оба знали, что он не мог заставить меня остаться на корабле. Если, конечно, он не решит привязать меня к стропилам где-нибудь в трюме.
– Я не думаю, что у тебя осталось достаточно денег, чтобы заплатить какому-нибудь еще торговцу за проезд. Так что, если ты не хочешь, чтобы тебя завтра оставили на этом причале, ты останешься на борту.
Он протиснулся мимо меня, я схватила его за рукав, оттаскивая назад. Уэст подскочил, как ужаленный, глядя на мою руку, которой я держала его за предплечье.
– Что там внизу? – спросила я. Мне было все равно, в какие неприятности вляпалась «Мэриголд», но если они могли помешать мне добраться до Сероса, то это была и моя проблема.
Уэст стиснул зубы, и его челюсть задвигалась под его загоревшей кожей.
– Сойдешь с корабля и больше не попадешь на него, – повторил он.
Уэст вырвался из моей хватки, разделив нас холодным воздухом, и я наконец смогла сделать вдох, ощущая на языке вкус его запаха. Уэст натянул фуражку на свои непослушные золотистые волосы, прежде чем спуститься, и я наблюдала, как он сунул несколько монет в руки тем двум мужчинам на причале. Вероятно, чтобы следить за кораблем. Или за мной. Может быть, и то, и другое. Команда не покинула бы «Мэриголд», оставив ее без присмотра.
Уэст не оглядывался, следуя за остальными, которые шли колонной по выгоревшим на солнце деревянным доскам, направляясь по причалу в деревню. Я наблюдала за ними, вцепившись в бортовые ограждения так сильно, что казалось, будто мои кости вот-вот треснут. Мне нужно было превратить свои шесть медяков по крайней мере до того, как мы покинем Дерн, и если я не сойду на берег, у меня не будет возможности это сделать.
Я выругалась, все еще ощущая запах Уэста.
Что ж, мне придется рисковать.
Одиннадцать
У меня оставался еще час или два до наступления темноты, и этого времени было предостаточно.
Уэст был либо глуп, когда оставил меня на своем корабле одну, либо у него не было выбора. Судя по напряжению, которое охватило команду «Мэриголд», когда мы вошли в гавань, я предполагала, что чем бы Уэст ни занимался в Дерне, для этого ему нужна была вся команда, и он не хотел, чтобы ныряльщица с Джевала стала свидетелем их дел.
Я взобралась на грот-мачту и наблюдала, как они впятером пробираются по узким улочкам деревушки, идя гуськом: Остер впереди, а Уэст в самом хвосте. Они направлялись в таверну, туда, где три наклонные трубы поднимались из длинного прямоугольного здания, которое также служило гостиницей.
Обычно это была первая остановка для торговцев, зашедших в порт, и даже будучи ребенком, я знала, что происходило за этими дверями. Я достаточно насмотрелась на то, как команда моего отца исчезала в тавернах с кошельками, полными монет, и уходила с пустыми. На корабле были строго запрещены только две вещи, потому что и то, и другое могло погубить тебя или твоих товарищей: любовь и пьянство. Только на суше можно было найти кого-нибудь, кто мог согреть твою постель или залить бутылку ржаного виски себе в глотку.
Яркий свет от очага пролился на улицу, когда дверь открылась и команда исчезла внутри заведения. Долгий вздох с шипением сорвался с моих губ, когда я откинула волосы с лица, составляя план действий. Команда, вероятно, останется на берегу до утра, дожидаясь, когда откроется торговый дом, а это означало, что у меня было в запасе добрых десять часов, чтобы попасть в Дерн и вернуться на борт незамеченной.
Я спустилась на палубу, нащупывая босыми ногами каждую холодную ступеньку. Как только наступит ночь, я проскользну в деревню и сделаю все, что мне нужно. До темноты я воспользуюсь своим временем, чтобы выяснить, что творится на борту «Мэриголд». Я надеялась, что в итоге найду что-то еще более могущественное, чем деньги. В Узком проливе не было валюты более ценной, чем информация.
Я спустилась по ступенькам в коридор и остановилась перед дверью грузового отсека, снимая с пояса самую маленькую из своих железных отмычек. Замок легко открылся, и, толкнув дверь, я низко пригнулась под стропилами, держа перед собой фонарь.
Слова Хэмиша эхом прозвучали в моей голове.
Как только ты дотронешься хоть пальцем до чего-нибудь, что тебе не принадлежит на этом корабле, я об этом сразу же узнаю.
Что ж, мне придется рискнуть.
Лишь несколько лучей заходящего солнца проникали в трюм с верхней палубы, освещая ящики и цилиндрические бочки, выстроенные вдоль стен. Отсек был забит ими под завязку, и на каждом ящике и бочке стояли тисненые печати известных мне портов, которые были разбросаны вдоль входов в Узкий пролив. Судя по наполняемости трюма, дела у «Мэриголд» шли неплохо. И с учетом того, что делить выручку нужно было всего на пять кошельков, каждый член команды должен был иметь неплохой доход.