Что было мне менее понятно, так это то, как они смогли наладить торговлю в таком огромном количестве портов, являясь новой командой, при этом еще и такой юной. На корабле не было ни одного члена экипажа, который был бы намного старше меня. Не было ничего необычного в том, чтобы в команде торгового судна были вчерашние подростки, но странным было то, что среди них не было ни одного опытного моряка.
Сети и мотки недавно сделанной веревки лежали рядом с аккуратно сложенными отрезами ткани и корзинами с зелеными помидорами. Однако на корабле всегда были товары, которые не попадали в отчеты казначея и которые могли быть проверены в любой момент. Я поняла это еще ребенком, когда изучала груз на «Жаворонке».
Я развернулась по кругу, внимательно изучая сложенные вокруг меня товары. На каждом корабле были свои тайники, и этот ничем не отличался от остальных.
За исключением того, что все-таки отличался.
Что-то с «Мэриголд» и ее командой было не так. Я догадалась, что стало с ныряльщиком судна, но почему на корабле, которому требовалось минимум двенадцать членов экипажа, их было всего пять? Что Уэст делал на коралловых островах и что, черт возьми, их всех так встревожило?
Я повесила фонарь на крюк и приподнялась на цыпочках, просунув руки в пазы балок над головой. Мои пальцы исследовали каждый сантиметр длины корпуса, двигаясь медленно, пока не наткнулись на гладкое, прохладное стекло бутылки, зажатой между деревянными досками. Я высвободила ее и поднесла к свету. Янтарная жидкость казалась зеленой из-за синего стекла. Я откупорила бутылку и принюхалась.
Виски.
По моему лицу расплылась ухмылка, растягивая порез на губе, и я откинула голову назад, сделав большой глоток. Виски обжег мне горло, и я закашлялась, проглотив напиток с зажмуренными глазами.
Сотни воспоминаний, подобно свечам, вспыхнули в моей голове, когда резкий, сладкий запах ржи ударил мне в нос, я тут же закупорила бутылку, убирая ее обратно в тайник, как будто видения могли исчезнуть вместе с ней.
Я присела на корточки и проверила доски в стенах, затем достала нож из-за пояса и постучала его концом по каждой дощечке. Одна из них поддалась и выпала, и я сунула руку внутрь, нащупав затянутый льняной мешочек. Бледно-желтые драгоценные камни высыпались мне в ладонь, и я поднесла руку в сторону тусклого света. На первый взгляд камни были похожи на цитрин. Однако моя мать научила меня быть более внимательной. Грани, которые слабо отражали свет, выдавали истинную природу камня – желтый полевой шпат.
Свет равномерно рассеивался по поверхности камней. Это были неплохие куски и явно не единственные драгоценные камни, которые члены команды прятали на борту. Однако их пропажу было бы легко заметить, даже если я взяла всего один. Мне нужно было что-то другое. Что-то менее заметное.
Я бросила мешочек обратно в тайник и стала поднимать крышки бочек одну за другой, пока не обнаружила что-то блестящее в темноте. Латунные пряжки. Я вздохнула с облегчением и засунула две из них в свой кошелек на поясе, после чего вернула крышку на место и проверила, насколько плотно она закрылась. Последние лучи заходящего солнца просачивались сквозь планки с квартердека, и я уставилась в стену, изучая темное пятно. По правому борту свет не просачивался сквозь щели.
К стене прилегала каюта шкипера.
Я забралась на ящики с капустой, стоящие в углу, и протянула руку, чтобы вставить кончик ножа между концом одной из деревянных планок и балкой. Я осторожно потянула рукоятку ножа вниз, приподнимая доску, пока не услышала скрип гвоздя. Как только оба прибитых конца планки были высвобождены, я сняла доску и положила ее на мотки веревки, сложенные в стопку рядом со мной. Наверху было темно, поскольку ставни на окнах в каюте Уэста были закрыты.
Мой нож легко скользнул под следующие несколько досок, и через пару минут я стояла перед дырой, которая была достаточно большой, чтобы пролезть внутрь. Я вернулась за фонарем, после чего протиснулась в узкое отверстие. Мои ноги повисли над трюмом на мгновение, и затем я втянула их внутрь.
Рядом с моей ногой качнулась маленькая тень, когда я встала посреди комнаты. Я сделала шаг к закрытому окну, где сквозь щель между ставнями сквозил ветер, раскачивающий подвешенные на цепочке глаза бога.