Бронзовые весы, стоявшие перед мужчиной, блеснули в лучах света из окна, когда он бросил на поднос три необработанных изумрудных камня.
– Уэст, – он кивнул в знак приветствия. – Пиролит?
Итак, вот где он сбывал пиролит. И если я была права насчет того, чем занималась команда, Уэст, вероятно, просто менял самородки на несколько драгоценных камней, а не продавал их за деньги. Подобное было легко не указывать в бухгалтерских отчетах. Вероятно, это была единственная сделка с торговцем драгоценными камнями, которую он мог совершить в открытую.
Уэст вытащил из кармана кителя мешочек и протянул его мужчине, который тут же вывалил мои куски пиролита на аккуратно расстеленную скатерть на столе.
– Где ты берешь эти камни? За последние несколько месяцев ты приносил мне лучший пиролит, который мне доводилось видеть за последние два года.
Я ухмыльнулась, наблюдая, как он взял самый большой самородок и осмотрел его на свету.
– Если ты принесешь еще в следующем месяце, то, возможно, я предложу тебе цену повыше. Есть ювелир, который делает из пиролита украшения, так что на него есть спрос.
– Это последнее, что есть. Мы больше не будем останавливаться на Джевале, – ответил Хэмиш.
Я посмотрела на него в замешательстве. Когда я торговалась с Уэстом на барьерных островах, он ничего не упомянул о том, что это был его последний раз на Джевале. Даже больше: он предложил отдать мне деньги, когда они прибудут в следующий раз.
Стоящие рядом со мной Уилла, Остер и Падж тоже выглядели удивленными. Единственным человеком, который, казалось, точно знал о положении дел, был Уэст. У всех остальных, казалось, были только кусочки информации.
Это все было сделано намеренно. Хороший шкипер всегда чего-то недоговаривает своей команде, и именно так всегда поступал Сейнт. Мне было интересно, знал ли кто-нибудь из членов экипажа о гербе, нарисованном под ковром в каюте Уэста, или это тоже было его секретом.
– Жаль, – мужчина фыркнул, дергая себя за белую бороду. – Я бы сказал, он примерно потянет на тридцать два медяка.
– Чего? – прошептала я. – Ты заплатил мне всего десять!
– Мы торгуем, чтобы получить прибыль, Фейбл, – самодовольная насмешка изменила звучание голоса Уэста, когда он ответил мне.
– Как пошли дела с кварцем в Соване? – торговец засунул руки в карманы жилетки и откинулся на спинку стула.
– Хорошо. Сто двенадцать медяков за все, – Хэмиш протянул ему еще один мешочек. – Что у вас есть в обмен на пиролит?
– Есть изумруды, которые мне нужно продать. Я думаю, на них тоже будет спрос в Соване, – он кивнул на камни, лежащие на весах.
Я подалась вперед, изучая драгоценные камни, лежащие на бронзовом подносе. Прежде чем я успела понять, что делаю, я подняла один из них и поднесла к лицу, держа его на ладони. Что-то с этими камнями было не так.
– Сколько? – Уэст внимательно посмотрел на изумруды.
Я прикусила губу, держа камень двумя пальцами. Вибрация изумруда была низкой и мягкой. Он звучал подобно спокойному течению. Но сейчас он почему-то звучал по-другому. Я поднесла его к свету, прищурив глаза, и мужчина уставился на меня, нахмурившись.
Я прочистила горло, и Уэст взглянул на меня сверху вниз.
– Что такое? – торговец был раздражен. Он облокотился на стол, чтобы посмотреть на меня снизу вверх.
– Они… – я переводила взгляд между Уэстом и мужчиной, не зная, как лучше преподнести не самые приятные новости. – Они…
– Они что? – рявкнул Уэст, теряя терпение.
– Фальшивые, – прошептала я.
Мужчина внезапно встал, грохоча всем, что было на столе.
– В чем это ты меня обвиняешь, ныряльщица? – его лицо покраснело, глаза засверкали гневом.
– Ни в чем, я… – я оглянулась на Уэста, однако его взгляд был прикован к изумруду в моей руке. – Я ни в чем вас не обвиняю. Только…
Мужчина уставился на меня.
– Позвольте? – я шагнула вперед к чаше весов и наклонила ее к свету, отчего камни скатились к краю. – Вот, – я указала на один из них. – Это не изумруд.
Мужчина навис надо мной, вытащил из жилета цепочку с моноклем, украшенным рубинами, и приложил его к глазу.