Более половины кораблей в гавани были отмечены гербом Сейнта. Даже после потери «Жаворонка» его торговый флот стал сильнее за годы, прошедшие с тех пор, как я видела его в последний раз. Моя мать всегда восхищалась его неумением признавать поражение и жаждой большего. Я даже не могла предположить, сколько кораблей сейчас находилось под его командованием.
Уилла присела на корточки рядом с главным якорем, а я взялась за трос, поднимая его, пока она развязывала узел.
– Что, если Зола узнает, что случилось с Крейном?
– Он знает.
Моя рука крепче сжала веревку. Я беспокоилась не только за Уэста.
– Что он будет делать?
Она пожала плечами.
– У Золы есть проблемы посерьезнее.
– Серьезнее, чем убийство члена его команды?
– У него были какие-то разногласия с крупным поставщиком драгоценных камней из Бастиана, в результате чего ему запретили осуществлять навигацию в Безымянном море. Он даже не может теперь плавать в тех водах, не рискуя остаться с перерезанной глоткой. А поскольку Сейнт контролирует торговлю в Узком проливе, Зола в отчаянии. Вот почему он положил на нас глаз. Он не может расширить свой торговый маршрут, поэтому ему нужно всеми способами удержаться на вершине. Он знает, что до Сейнта ему недотянуть, но он может помешать росту оборотов небольших экипажей.
Торговая война между Безымянным морем и Узким проливом была старше моего отца. Узкий пролив всегда контролировал производство и торговлю рожью, но Бастиан контролировал оборот драгоценных камней. И рожь, и камни были необходимы, чтобы пополнить карманы глав гильдий.
Это был мир, балансирующий на лезвии ножа.
– Что это был за поставщик? – спросила я.
– Единственный, который имеет значение. Торговый совет выступал против предоставления Голландии лицензии на торговлю в Узком проливе, но это всего лишь временно тормозит процесс. Если она ее получит, то Золе негде будет спрятаться.
Голландия стала легендой задолго до моего рождения. Она была главой Бастианской империи, которая управляла торговлей драгоценными камнями. Деятельность Сейнта была каплей в море по сравнению с властью, которую Голландия имела над гильдиями. Если Торговый совет все же выдаст ей лицензию на торговлю в наших портах, это приведет к уничтожению всей навигации в Узком проливе, в том числе навигации моего отца.
Внизу рыбаки уже несли свои первые уловы; в воздухе стоял густой запах морских водорослей. Остер и Уилла бросили концы людям на причале, и нас стали медленно подтягивать к причалу, когда к нам подошел начальник порта со стопкой бумаг под мышкой.
– «Мэриголд»! – крикнул он, останавливаясь в конце пирса.
– Позови Уэста, ладно? – сказала Уилла, хватаясь за рукоятку шпиля. Я посмотрела через ее плечо на закрытую дверь каюты шкипера. Уэст и Хэмиш скрылись из виду еще до рассвета, и я подумала, не приводят ли они в порядок бухгалтерские книги для Сейнта. Шторм серьезно ударил по финансам, а это тянуло за собой неприятные последствия, поскольку мой отец не был человеком, который умел входить в положение других.
Я постучала в дверь и отступила назад, сделав глубокий вдох, чтобы придумать что-то вроде прощания. Больше в моей жизни не будет раннего утра на утесах Джевала и наблюдений за парусами «Мэриголд» на горизонте. Больше не будет никаких переправ на лодке Спека с тяжелым пиролитом на поясе. Я больше никогда не увижу, как Уэст ждет меня в конце причала. Мой желудок сжался, отчего меня замутило. Мне не нравилась мысль о том, что я больше никогда его не увижу. И мне не нравилось, что у меня возникло подобное чувство.
Послышались шаги, прежде чем скрипнула дверь, но тем, кто появился на пороге, был Хэмиш. Позади него на столе были разложены стопки медяков и карты, туго скрученные в свитки.
– Что такое? – позади меня раздался голос Уэста, и я обернулась, чтобы увидеть его, стоящего под арочным проемом.
– О, я думала, ты… – я посмотрела за его спину в темный проход, который вел под палубу. – Начальник порта тебя зовет.
Уэст кивнул, поднимаясь на последнюю ступеньку, и я вдруг осознала, что в руках он держит мой пояс и куртку. Он сунул их мне в руки, проходя мимо.
Я посмотрела на прошитую кожу плечевых швов, прикусив нижнюю губу. Он не шутил, когда сказал, что хочет, чтобы я покинула корабль, как только мы войдем в порт. Мне хотелось, чтобы мне от этого не было так обидно, но обидно было. Я стояла в коридоре с комком в горле, пытаясь придумать, как попрощаться, а Уэст не мог дождаться, чтобы избавится от меня.