Я обмотала пояс вокруг талии и застегнула его, чувствуя расцветающий под кожей румянец. Моя рука провела по краю арки, скользя пальцами по промасленному дереву. Я стояла на верху лестницы и глядела на корабль. Даже побитая штормом «Мэриголд» была прекрасна. И в каком-то смысле я буду по ней скучать.
Внизу раздались крики мужчин, когда Хэмиш развернул трап. Он сунул руку в карман кителя и протянул мне сложенный пергамент.
– Карта. Город довольно большой.
– Спасибо, – я взяла пергамент, улыбаясь проявлению редкой доброты.
– Будь осторожна там, – сказала Уилла, уперев руки в бедра.
Солнце осветило ожог на ее лице, сделав его кроваво-красным, однако ее кожа уже заживала. И теперь, когда Крейн был на дне моря, я задалась вопросом, начнет ли заживать и та часть внутри Уиллы, которую нельзя было увидеть.
– Непременно.
Ее рот скривился в усмешке.
– Почему-то я тебе не верю.
Падж протянул мне руку, и я приняла ее. Он пожал мне ее один раз.
– Удачи, ныряльщица.
– Спасибо.
Позади него Остер одарил меня одной из своих непринужденных улыбок.
– Фейбл, – Уэст прошелся по палубе. Его рубашка заколыхалась в порыве ветра, когда он остановился передо мной.
– Спасибо, – сказала я, протягивая ему руку.
Каковы бы ни были его мотивы, Уэст пошел на риск, позволив мне подняться на «Мэриголд». Если я никогда больше его не увижу, мне бы хотелось, чтобы он знал, что я это понимала.
Уэст не протянул руку в ответ. Он нервно переступил в ноги на ногу, и его взгляд блуждал по сторонам, избегая моего лица.
– Куртку всегда носи застегнутой, нож прячь так, чтобы до него можно было легко дотянуться. Не продавай свои инструменты, даже если тебе будет нечего есть. И не спи на улице, – он поднял мне капюшон и натянул его на голову, пока я застегивала пуговицы до самого горла. – Не привлекай к себе внимания. В этом городе лучше быть никем, чем кем-то.
Уэст хотел что-то еще добавить, но передумал. Я снова подняла руку, ожидая, что он пожмет ее, и на этот раз он так и сделал. Его пальцы обхватили мое запястье, а мои – его, и я посмотрела ему в глаза.
– Спасибо, Уэст, – мой голос был тихим.
Он не пошевелился. Казалось, он даже не дышал. Я попыталась отпустить его руку, но Уэст сжал пальцы, удерживая меня на месте. Пульс на моем запястье участился, когда он притянул мою руку к себе, и шрам, вырезанный на моем предплечье, выглянул из-под рукава.
– Я серьезно, Фейбл, – выдохнул он. – Будь осторожна.
Его пальцы разжали мою руку, и я отступила назад, чтобы между нами было больше пространства. Мое сердце бешено колотилось в груди. Я опустила взгляд на палубу, и поднялась на боковые ограждения, и ухватилась за лестницу. Уэст наблюдал, как я спускаюсь по веревочным ступеням, раскачиваясь на ветру. Как только мои ботинки коснулись переполненного причала, что-то врезалось мне в бок. Я полетела вперед, цепляясь руками за корпус корабля, чтобы не упасть в воду.
– Осторожней! – мимо меня пронесся широкоплечий мужчина с ящиком рыбы на плече. Он даже не оглянулся.
Я протиснулась в толпу, опустив рукав куртки, чтобы убедиться, что моя рука со шрамом прикрыта. В этом порту, который по меньшей мере в шесть раз превышал размеры гавани Дерна, кипела работа. Я проверила карманы у множества людей, пока добиралась до главной дороги, ведущей в город.
Я в последний раз оглянулась на «Мэриголд». Она была пришвартована на одном из последних причалов. Ее деревянный корпус сиял теплым золотом меда. На квартердеке стоял Уэст, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.
Я встретилась с ним взглядом в последний раз, надеясь, что, даже если я не сказала ничего вслух, он все равно все понимал.
Я была перед ним в долгу. Была обязана ему всем.
Он наблюдал за мной еще мгновение, прежде чем наконец развернуться и уйти с палубы. Я облегченно выдохнула, несмотря на резь в глазах.
Я попала в реку из торговцев, кружащихся друг вокруг друга на трапе, который вел к берегу Сероса, где располагался Уотерсайд. Экипажи, которые только что причалили, уже поднимались на холм, где в городских тавернах их ждала временная компания и бутылки ржаного виски.
Аванпост Сейнта располагался в Пинче – жалкой лощине, где не жил и не занимался бизнесом ни один уважаемый человек. Почти все, кто называл это место своим домом, выжили благодаря покровительству Сейнта, а это означало, что Сейнту многие обязаны. Это была одна из причин, благодаря которой он смог построить все, что у него было. Он знал, как поймать людей на крючок.