Он склонился над своим столом. Перед ним на пергаменте стояли открытая бутылка виски и пустая рюмка. Я легонько постучала, и он поднял глаза, выпрямляясь, когда я распахнула дверь полностью.
– Ты нервничаешь, – сказала я, выходя на свет.
Уэст долго смотрел на меня, прежде чем обойти стол и повернуться ко мне лицом.
– Так и есть.
– Сейнт дал тебе свое слово, Уэст. Он его сдержит.
– Из-за этого я не переживаю.
– Тогда из-за чего?
Казалось, он основательно подумал перед тем, как ответить.
– В Узком проливе наступают перемены. В конце концов, возможно, будет лучше, если он будет на нашей стороне.
– Но тогда ты никогда не будешь свободен.
– Я знаю, – тихо сказал Уэст, засовывая руки в карманы. Внезапно он стал выглядеть намного моложе. На мгновение я представила, как он бежит по порту Сероса, как те дети, которых мы видели в Уотерсайде. – Но также… Я думаю, что всегда буду чувствовать себя в долгу перед ним. Даже если откуплюсь от него.
Я старалась не выглядеть удивленной его признанием, но понимала, что он чувствует. Мы не должны были ни перед кем оставаться в долгу, но это была просто ложь, которую мы говорили себе, чтобы чувствовать себя в безопасности. На самом деле мы никогда не были в безопасности. И никогда не будем.
– Мэриголд была моей сестрой, – внезапно сказал Уэст, поднимая белый камень, который лежал на углу его стола.
– Что? – это слово было всего лишь тихим вздохом.
– У нас с Уиллой была сестра по имени Мэриголд. Ей было четыре года. Она умерла, пока я был в море.
Его голос стал робким. Неуверенным.
– Как так? Что произошло?
– Ее погубила болезнь, которая убивает половину людей в Уотерсайде.
Он подался назад и прислонился к столу, схватившись руками за край столешницы.
– Когда Сейнт дал мне корабль, он позволил мне назвать его.
– Мне жаль, – прошептала я.
Вот поэтому Уэст сказал, что у Уиллы было больше шансов выжить на корабле, чем в Уотерсайде. Вот почему он рисковал их жизнями, когда спрятал ее в трюме, надеясь, что шкипер возьмет сестру в команду.
Тяжесть затянувшегося молчания становилось все более ощутимой в маленькой каюте, заставляя меня чувствовать себя так, будто я проваливаюсь в пол. Уэст не просто рассказывал мне о своей сестре. За этими словами скрывалось что-то еще.
– Я подделывал бухгалтерские книги Сейнта с самого первого дня, как начал плавать под его гербом, но я никогда ему не лгал.
– Что? – я была сбита с толку и пыталась понять, к чему он все это говорит.
– В последний раз, когда мы были в Соване, я поджег склад одного торговца по приказу Сейнта. Он был хорошим человеком, но обогащал другую торговую флотилию, поэтому Сейнту нужно было, чтобы он прекратил поставки. Тот человек потерял все.
Я сделала шаг назад, глядя на него во все глаза.
– В чем дело? Что ты делаешь?
– Я отвечаю на твои вопросы, – сказал он.
Я затаила дыхание, когда Уэст поднял взгляд, встречаясь с моим. Его глаза были такими невероятно зелеными, будто бы их вырезали из змеевика.
Уэст положил камень обратно и выпрямился, отталкиваясь от стола.
– Что еще ты хочешь знать?
– Не надо, – я замотала головой. – Как только ты мне все расскажешь, ты начнешь бояться меня.
– Я уже боюсь тебя, – он сделал шаг ко мне. – Первый шкипер, на которого я работал, бил меня о корпус корабля. Я ловил и ел крыс, чтобы выжить, потому что он не кормил беспризорников Уотерсайда, которые работали на него. Кольцо, которое ты выменяла на кинжал, принадлежало моей матери. Она подарила его мне, когда я в первый раз вышел в море. Я украл хлеб у умирающего мужчины для Уиллы, когда мы голодали на улицах, и сказал ей, что меня угостил пекарь, потому что я боялся, что она откажется есть, если узнает правду. Чувство вины за это никогда не покидало меня, хотя я поступил бы точно так же снова. И снова. Единственное, что я знаю о своем отце, – это то, что его, возможно, зовут Хенрик. Я убил шестнадцать человек, защищая себя, свою семью или свою команду.
– Уэст, остановись.
– И мне кажется, что я влюбился в тебя еще тогда, когда мы впервые бросили якорь на Джевале, – он внезапно ухмыльнулся, уставившись в пол, и на его коже появился легкий румянец, который выполз из-за ворота рубашки.
– Что? – у меня перехватило дыхание.
Улыбка Уэста стала грустной.
– С того самого дня я думал о тебе каждый божий день. Может быть, даже каждый час. Я считал дни до возвращения на остров и вел нас в шторм, чего мне не следовало делать, потому что я хотел быть там, когда ты проснешься. Я не хотел, чтобы ты ждала меня. Ни разу. Или вдруг подумала, что я не вернусь, – он перевел дыхание. – Я заключил сделку с Сейнтом, потому что мне нужен был корабль, но я придерживался наших с ним договоренностей ради тебя. Когда ты сошла с «Мэриголд» в Серосе и я не знал, увижу ли тебя когда-нибудь снова, я думал… Я чувствовал, что не могу дышать.