- Машка! Наконец-то! - воскликнула Галушка. - Ну, он валялся у тебя в ногах и молил о возможности исправиться?
Маша молча покачала головой, продолжая идиотски улыбаться.
- А чего это ты, Мария, такая помятая? - подозрительно покосилась Дарья.
Под ясными глазами Маши залегли легкие тени, волосы в беспорядке лежали на плечах.
- Да так. - Загадочно улыбнулась Маша. - Весь день отсыпалась.
Дарья переглянулись с Натэллой, понимая друг друга без слов. Ну, ничего себе! Похоже, Маша сделала все с точностью до наоборот! Но ни Маша, ни тем паче Батанов, не производили впечатления людей, которые после пары часов знакомства заваливаются в койку. С другой стороны - чем черт не шутит?!
У девчонки отродясь мужика не было - с ее-то бородавкой, а Батанов... Будь он трижды зануда, но мужчина же в конце концов.
Галушка уже открыла рот, но Дарья ткнула ее носком туфли под столом. Она стопроцентно знала, какие фразы вылетят сейчас изо рта бедовой девчонки. Галушке ничего не стоило запросто спросить свою сверстницу, каков в постели этот "пережиток времени" и сколько она перед этим выпила алкоголя? Или что-то в этом роде.
- Тяжело было отвязаться от капризули? - осторожно спросила Дарья.
- Отвязаться? - словно очнулась Маша. - Ну, что вы, Дарья Сергеевна. Семен очень интересный человек! Мы с ним до семи утра разговаривали. У него такая тяжелая жизнь!
Галушка чуть ни поперхнулась. Какая жизнь? Работа-дом-работа? Хотя растягивать три тысячи на месяц - это действительно работа!
- Он очень добрый, мягкий и совсем не занудный человек. Простой, звезд с небес не хватает. - Перечисляла Маша. - Честный труженик. Конечно, зарабатывает мало, но при разумной экономии даже в наше время можно жить.
Натэлла с друзьями во все глаза смотрела на Машу. Знакомые нотки, так похожие на тембр голоса Батанова сквозили в мягкой речи Маши.
- Эй, Маш, ты о нашем Батанове говоришь? - пробормотала Натэлла. - Этот тот самый зануда, капризный консерватор, который не знает, что такое открывать дверь перед женщиной и здороваться при встрече?
- И который не в курсе, что на дворе двадцать первый век! - торжественно закончила Галушка.
- Да, это Семен. - Блаженно улыбнулась Маша.
И она, прикрыв от удовольствия глаза, стала рассказывать о прошедшей ночи. После театра, Семен проводил ее до дома, по пути рассказывая о политической обстановке разных стран, в которых он никогда не бывал, но всегда очень интересовался. Маша было очень интересно, она тоже много читала, и у них даже вышел небольшой спор. Они так увлеклись, что не заметили, как стоят больше сорока минут около подъезда. Неожиданно для себя самой, она пригласила его на чашку чая. Он долго отказывался, а потом все же согласился. И все было как при папе - шуршание телевизора, разговоры о политике.
- Машенька, - Натэлла тронула ее за руку. - Ты хочешь продолжать это знакомство?
- Конечно. Я так вам благодарна. - И она открыто посмотрела Натэлле в глаза.
"Боже, что мы наделали! - билась в мозгу у Натэллы. - Мы сами, своими руками толкнули девочку в пропасть этой человеческой ограниченности!" Натэлла была уверенна, что встреча с такой девушкой, как Маша, молодой красавицей, которая рвется познать все радости жизни, Семена подвигнет на подвиги. Но получилась обратная реакция! Это Маша, сменив свой настрой ровно на сто восемьдесят градусов, вновь хотела сесть дома, считать с Семеном копейки, замуровать себя около телика, уткнувшись в вязание!
- Да ты что!!! - возопила Натэлла, да так, что Галушка подскочила на своем стуле. - Разве для этого мы тебя направили на встречу? Мы просто хотели, чтобы ...
- Погоди, Нат. - остановил ее Михей от двери.
Он уже десять минут стоял в дверях, и слушал монотонную речь девушки. Михей прошел в кабинет, и присел у ног Маши.
- Мария, когда я встретил тебя на пороге клиники моей жены, ты плакала, что не знаешь жизни, что тебя тянет в люди, тебе хочется общаться, развлекаться. Ты получила эту возможность, так почему ты снова отрастила себе бородавку? Только уже не на носу, а в душе!
- Он - хороший и несчастный. - Твердила Маша.
- Он тебя замурует на вечно дома! - заорала Галушка.
- Хватит. - Маша резко встала. - Неужели вы не понимаете, что он мне - ПОНРАВИЛСЯ. Такой, какой есть. Вы выполнили свои обязательства, и мне жаль, что мы расстаемся вот так! Прощайте!
- Но Машка, ты же нам как родная! - Натэлла рванула за повернувшейся Машей.
Она хотела сказать, прокричать, вдолбить в эту красивую голову, что ей всего двадцать пять лет, что впереди - красивая, полная впечатлений жизнь, что "Свахи" обязательно подберут ей молодого веселого, парня, который покажет ей эту жизнь.
Но Маша, с несвойственной ей твердостью, оторвала от себя вцепившиеся пальцы Натэллы, и ушла.
- И совратил черт ангела. Только не на праздник жизни, а на серую и безрадостную бытовуху.- Сделал вывод Михей. - Ну, а ты что молчишь, будто зубы вываливаются?
Он повернулась к Дарье, которая уже давно молчала, куря сигарету и задумчиво выпуская дым в потолок. Все дружно уставились на нее, будто она вот прямо сейчас изменит всю эту нелепейшую ситуацию.
А что она могла сказать? Как объяснить этим людям, что их Золушка просто сменила грязный фартук на шелковое платье, но от этой перемены она не изменила ни своей души, ни своих желаний. Она все так же боялась яркой заманчивой и такой непредсказуемой жизни там, за пределами ее квартиры. И может быть, если бы они, "Свахи", не подсунули бы ей Батанова, она и сделала бы этот важный для нее шаг. Но, ирония судьбы, Свахи сами же и вернули ее в кресло перед телевизором. Только в обличие Семена Батанова. И Золушка тут же уцепилась за так хорошо знакомый образ умершего отца! Правда, если Дарьина догадка верна...