Ах, Натэлла Давидовна, стыдно мне за вас, - будто шепчут гладкие странички, будто шелестят в ухо.
Пришла разрывать контракт, и опять же, не сумела за себя постоять. Согласилась на уговоры этой андроидши Моргуновой! Какого черта! У них же одно на уме - деньги свои не потерять! Бобло, бобло правит миром! А мы все для них - марионетки, товар, который надо продать повыгоднее! Звонят чуть ли ни ночью, как проститутке!
Опозорилась один раз, надо бы остановиться, ан нет, туда же! Пусть позвонит утром, с десяти до одиннадцати!
Не хочу больше ни с кем встречаться! Хватит с меня! Посмотрела шоу, сама в нем поучаствовала, чуть не без штанов из "хаты" Вована удрала! Хватит!
Да что же меня так колбасит? Не знаешь, дружочек мой? Все ты знаешь! Я ведь все еще люблю Валерку, этого подонка, предателя, козла, и я не могу..."
Запись обрывается.
Утром, как только Натэлла проводила детей в гимназию, пришла домработница Антонина Васильевна - тихая, молчаливая женщина лет пятидесяти, невзрачная, как серая мышка, и начала делать уборку. Она появилась в доме несколько лет назад, и регулярно, два раза в неделю, драила квартиру, гладила белье. И за все время ее работы ни у кого из членов семьи не сложилось с ней никаких личных отношений. Она ни во что никогда не вмешивалась и очень старательно делала свое дело. Можно сказать, совершенно уникальное качество для домработницы! К ней давно привыкли, как привыкают к мебели, шторам, комнатным растениям. В те дни, когда она приходила, Натэлла предпочитала куда-нибудь сматываться, чтобы не "вертеться под ногами". А сейчас вдруг подумала с благодарностью - хорошо, что домработница именно такая! Даже если заметит в доме какие-то перемены, никогда ничего не спросит, ничего вслух не скажет! Хорошо, что удалось за столько времени сохранить с ней такую дистанцию. Другая непременно полезла бы с расспросами - а как Валерий Павлович? Как убирать у него в кабинете? Можно ли трогать на столе бумаги? Все ведь домработницы любопытные, и чуют, если в семье что-то неладное.
Ровно в десять тридцать зазвонил мобильный.
- Здравствуйте, Натэлла, - произнес очень вежливый баритон. - Меня зовут Георгий. Лариса сказала, что вы разрешили позвонить с десяти до одиннадцати.
- Да, - Натэлла ушла с трубкой в спальню и закрыла дверь. Как бы ни была тактична Антонина Васильевна, Натэлле вовсе не хотелось, чтобы она слышала ее разговор. - Мне удобно говорить именно в это время.
- Натэлла, мы могли бы встретиться?
- Вероятно.
- Я мог бы, например, пригласить вас вечером в театр...
- Вечер исключается. Я должна быть дома с детьми.
Эта фраза, по мнению Натэллы, была тестом для мужчины. Если дети его не отпугнут, можно продолжать разговор.
- Хорошо, мы можем встретиться днем и сходить в кино.
- Что ж, в кино я давно не была.
- Где и как мы встретимся?
- Не будем ломать голову. Напротив агентства есть небольшое кафе. Я могу подъехать к часу. Как мы узнаем друг друга?
- Шатен. Рост 185. Глаза светло-карие. Нос прямой, с горбинкой. Нормальное телосложение. Тридцать восемь лет. С вредными привычками - курю. Не люблю рано вставать.
Натэлла рассмеялась.
- Вы будете дремать за столиком с сигаретой?
- Конечно, но как только вы войдете - проснусь. Ваше фото я видел.
Натэлла вышла из спальни. На ней был очень красивый красный костюм, который ей особенно шел.
- Антонина Васильевна, я ухожу, буду к пяти. Если закончите раньше - ключ у вас есть.
- Хорошо, Натэлла, - отозвалась домработница. - Всего вам доброго. Если вдруг задержитесь, позвоните. Я сегодня не спешу, могу детей встретить.
- Большое спасибо. Я постараюсь не задерживаться.
"Как интересно, - думала Натэлла по дороге на стоянку. - Эта женщина, которой я за всю жизнь ничего особенно хорошего не сделала, вдруг проявила ко мне участия. Возможно, она совсем не такая, как я о ней думаю... Как мало вообще я разбираюсь в людях..."
К агентству Натэлла подъехала в половине первого. Интересно, что ей тут собирались передать?
Как только она вошла, к ней бросилась Лариса, снова превратившаяся из марионетки в куклу Барби.