Натэлла взяла халат.
- Не надевай! Я хочу видеть тебя всю, без этих дурацких тряпок!
Натэлла, немного стесняясь своей наготы, подошла к окну, приоткрыла занавеску.
- Как же ты хороша, - прошептал Георгий. - Тебя не портит даже солнечный свет! Кажется, я готов провести всю оставшуюся жизнь в постели с тобой!
- Только в постели? - с улыбкой спросила Натэлла.
Георгий поглядел на нее и сказал изменившимся голосом.
- Не хочу давать опрометчивых обещаний, но боюсь, что это серьезно...
- А я, и это тоже серьезно, безумно хочу кофе!
Натэлла все-таки надела свой халатик и, чтобы скрыть волнение, торопливо вышла из комнаты, метнулась в кухню, включила чайник.
- Может быть, ты и мне дашь какой-нибудь халат? - раздался из спальни голос Георгия. - Я, все-таки, джентльмен, и не могу садиться за стол в костюме Адама.
- У Адама, кажется, был не халат, а фиговый лист! - откликнулась Натэлла.
- Но у тебя же не растет фиговое дерево!
- Ладно, - согласилась Натэлла, - будет тебе халат, но только мой, тебя это не смущает?
- Меня это радует!
Натэлла сквозь приоткрытую дверь бросила ему свой махровый халат - самый большой и длинный, какой у нее был, и снова исчезла в кухне. Она слышала, как льется вода в ванной. Потом появился Георгий. Влажные волосы блестели, на бледных щеках появился румянец.
- Ну, где мой кофе? - спросил он требовательно.
- Какой же ты нетерпеливый! - Натэлла поставила перед ним наполненную чашку.
Георгий рассмеялся.
- Знаешь, Нат, сейчас мы с тобой похожи на прожившую вместе лет этак десять семейную пару. Ходим в халатах, ворчим, почти ругаемся.
- Боже, какая проза! - воскликнула Натэлла.
- А, по-моему, очень мило, - Георгий поцеловал ее в щеку. - Твой старый, занудный супруг неожиданно проголодался. Слишком много потратил энергии, и теперь ее требуется срочно восполнить!
- Для дальнейших трат? - усмехнулась Натэлла.
- Очень на это надеюсь!
- Боюсь, это невозможно, - сказала Натэлла. - Мое время истекает. Сейчас уже почти три! К пяти мне надо ехать за детьми.
- Может быть, поедем вместе? - вдруг предложил Георгий.
- Не может быть! Позволь мне поберечь свою семью от подобных сюрпризов!
- Вас понял, госпожа и повелительница! - Георгий торопливо доел бутерброд, мгновенно осушил чашку кофе, поднялся. - Дай, пожалуйста, телефон.
Натэлла молча протянула ему трубку, и, стараясь сохранять безразличный вид, отвернулась и стала убирать со стола посуду.
- Какой у тебя номер городского? - спросил Георгий. - Я хочу заказать такси.
- Извини, я не помню, - не поворачиваясь, ответила Натэлла.
- Что ж, память - забавная штука...
Георгий быстро заказал такси, назвал адрес соседнего с Натэллой дома и продиктовал номер своего мобильного.
Через пару минут он подошел к ней, уже одетый, с гладко зачесанными волосами, от него пахло дорогой туалетной водой. Он спросил без всякого выражения.
- Чем я тебя обидел?
Натэлла растерялась, не зная, что ответить. Она сама не могла понять, отчего так резко изменилось ее настроение. И вдруг откуда-то выскочила фраза - не хочу давать опрометчивых обещаний! Конечно, все дело было именно в этой фразе. Сначала она как-то проскочила незаметно, а потом вдруг вызвала такую реакцию. И совсем не потому, что Натэлла уже строила какие-то серьезные планы в отношении Георгия, просто что-то кольнуло, и отозвалось болью в душе.
- Ничем, - сказала она.
- Ну, хорошо, коли так, - сказал он сухо.
В это время у него зазвонил мобильный телефон.
- Все, машина прибыла. Я пошел. - Он церемонно поцеловал руку Натэлле. - Спасибо за прекрасный обед и еще более прекрасную ночь.
Натэлла проводила его до двери. Больше он ничего не сказал, спокойно вышел, вызвал лифт, и даже не обернулся, входя в кабину.
Закрыв за ним дверь, Натэлла прислонилась головой к стене и вдруг отчаянно, горько заплакала, так, как последний раз плакала когда-то в далеком детстве. Даже после разрыва с Валеркой не было слез, а сейчас они хлынули из глаз, и никак не могли остановиться. Злясь на себя, на нелепость и неловкость ситуации, которую она сама создала. Натэлла умыла лицо холодной водой, быстро оделась, нанесла легкий макияж и поехала к родителям.
воскресенье, 11.30
"Милый дружочек! Я будто слышу твой осуждающий шелест страниц. Да, согласна, я вела себя очень глупо. Я совершенно не умею строить отношения с мужчинами. Он больше не позвонит? Скорее всего, не позвонит, он тоже гордый, и мы уже никогда не увидимся. Из-за моей болезненной мнительности, из-за моей, все той же, проклятой гордыни. Но изменить свою природу я не в состоянии. Для этого мне надо перекачать всю кровь и залить какую-то другую, жиденькую, разбавленную, бесцветную. Стоит ли подвергать себя такой сложной операции? А потому - здравствуй, одиночество.