- И-и, девка! Щас никто угол не сдает. - Махнула рукой тетка. - Дураков нет. - И потеряла к Верочке всякий интерес.
Верочка прожила в отделении неделю, потом еще на пять дней ее приютила подружка по училищу. За это время тетку Соню выпроводили домой. К подруге неожиданно приехал брат, и Верочку попросили убираться с площади. Вера, опять собрав сумку, побрела на работу. Больше некуда.
- Ой, Верка, как хорошо, что ты зашла! - обрадовалась ее приятельница-медсестра. - Тебе тут тетка Соня обзвонилась. Вот отставила свой телефон, велела, как на смену выйдешь, сразу позвонить.
Верочка, добрая душа, сразу связалась с теткой. Та без предисловий, рявкнула: " Шуруй ко мне". Верочка приехала, да так и осталась у тетки. Денег Соня с нее не брала, но зато пахала Вера на бессовестную больную по черному. Работая на две ставки ночной медсестры, она, еле приползая после работы, обихаживала тетку, мыла ее квартиру, кормила, а потом валилась на узкий диванчик на кухне и засыпала, едва коснувшись подушки.
Так прошел год, и может быть Верочка и прожила бы в таком жутком режиме не один десяток лет, но от вечного недосыпа случилась неприятность.
Сегодня выйдя в ночную смену, Верочка поставила капельницу и просто заснула на стуле. Лекарство прокапало, больной не заметил и тоже уснул. Во сне повернулся. Тонкая игла пропорола руку и сломалась. Пациент поднял крик, вызвали врачей, шум, гам, больного повезли в операционную извлекать иголку. Словом за допущенную халатность Веру выгнали в середине смены.
Саныч подивился. Вспомнив свой опыт в больницах, он знал, что в ночные смены работают одна, редко две медсестры, поэтом даже если девчонке грозило увольнение, то уж до утра точно бы дали доработать. Но выгнать девочку ночью, на улицу в одних тапочках!
- Да нет, я сама убежала! - вздохнула Вера. - У нас там один врач противный. Приставал ко мне, когда я еще санитаркой трудилась.
Короче, гадкий мужичонка решил воспользоваться случаем, и завалить девочку на спину, мол, отмажу тогда от увольнения. Вера разозлилась и влепила врачу пощечину.
А он не просто врач, а сын заведующего! - закончила Вера. - Ну и вышвырнул меня за порог больницы, в чем была. И дверь велел охранникам мне не открывать.
Вера пошла домой, благо идти нужно было пара троллейбусных остановок.
- Так что ключи я не потеряла, а в сумочке оставила. - Верочка потуже затянулась в плед. - Как представлю, что завтра в больницу идти за вещами, оторопь берет.
- Так может, образуется все? - предположил Саныч. - Заведующий придет, разрулит ситуацию. Медсестрами сейчас не бросаются.
- Бросаются, Сан Саныч. - печально сказала Верочка. - Если того пожелает платный больной. Тот мужик, что руку пропорол, за деньги лежит в платной палате. Так что подмахнут мне заявление по собственному, без выходного пособия.
И она горько заплакала.
- Ну, перестань, девочка. - Саныч погладил Верочку по желтой голове.
- Где я такую работу найду? - всхлипывала Верочка. - От дома близко, на транспорт тратиться не надо. А в больнице меня уже ни в какое отделение не возьмут. У нас закон - вылетел из одного, значит нигде места нет.
"Да, ну и правила теперь в отдельно взятых лечебницах, - подумал Саныч.- Как телевизор не включишь, везде стонут, что медработников не хватает, а здесь..."
- Хватит сырость разводить! - прикрикнул Саныч. - В районе поликлиник пруд пруди. Устроишься. А сейчас давай, иди на диван спать. Утро вечера оно, как люди умные говорят, мудренее.
Вера порывисто вздохнула и послушалась.
Галушка выскочила из теннисного зала. Забежала в душ, быстро высушила голову, и, собрав свои пожитки, вышла на улицу. Вокруг бурлила жизнью ночная Москва. Финтес-клуб, где сегодня очень удачно произошла встреча Марины и любителя теннисного спорта, Славы, находился в самом сердце столицы. Ну, не совсем в сердце. Можно сказать в легком, если сравнивать город с организмом. Словом, чуть подальше Пушкинской, что не уменьшало количества увеселительных заведений. Со всех сторон на Галушку обрушились яркие огни, кричащие, что именно вас, именно сейчас ждут с распростертыми объятиями танцполы, бары и боулинги.
Галушка взглянула на часы - половина двенадцатого. Самое время для тусовки. Вполне можно окунуться в вихрь светской жизни московского бомонда или пойти потрясти "мясом" в дергаловке кислотной музыки. Но Ольга никогда не ходила на гулянку одна. Во-первых - стремно, могут принять за соискательницу приключений на " карданный вал", а во-вторых, вдвоем - веселее.
Она выдернула пенал своего мобильника, и прошлась по знакомым номерах. Но вот незадача - все ее приятельницы засели дома. У одной грипп, у другой - романтическое свидание, у третьей - семейная разборка. Обзвон более удаленных от ее души друзей тоже желаемого результата не принес.
Галушка горестно вздохнула и спустилась в подземку. Влетев в отходивший поезд, она плюхнулась на кожаное сидение. Ее яркий рюкзак соскочил с плеча, и упал на чьи-то затянутые в светлые колготки колени.
- Ой, сорри! - извинилась она.
- Да ничего, Оль, бывает. - Услышала она мягкий голос и подняла глаза.
Рядом с ней сидела Маша Суркова, та самая девочка-ангел, о которой так много рассказывали "Свахи" и с которой она недавно познакомилась.