— А я? — чуть не плача, прокудахтал несчастный Берг.
- А вы сидите смирно и не высовывайтесь, е-мое. Да пригнись же, твою мать! — злобно рявкнул Владимир, увидев, как бизнесмен пугливо смотрит на приближающуюся "Ауди" поверх спинки сиденья.
Свиридов вышел из машины, спрятав за спиной "ТТ".
…Бандиты, сидящие в "Ауди", не раскусили бы маневра Владимира, даже находись они в состоянии покоя, а не мчись со скоростью более ста километров в час. Такая скорость отрицательно влияет на оперативность мозга, а с этим у пассажиров "Ауди" и без того были проблемы.
Так или иначе, но они просто онемели при виде одинокой фигуры в свете тусклого фонаря.
"Ауди" мчалась на эту фигуру, расстояние пожиралось со скоростью, с которой здоровенный крокодил заглатывает не самую габаритную жертву.
Пятьдесят метров.
Сорок метров.
Ничтожные доли секунд падали, как капли воска.
И когда между Владимиром и "Ауди" оставалось не более двадцати пяти метров, он, словно сжавшись в один тугой, горячо пульсирующий клубок мышц и нервов, вырвал из-за спины пистолет, предварительно снятый с предохранителя, и, вскинув его с отточенной, неуловимой быстротой, несколькими выстрелами разнес правую от него половину тонированного лобового стекла…
…туда, где почти зримо выплывала перекошенная яростью широкая бритая морда водителя.
Жалобно завизжали тормоза…
Стекло осыпалось крупными осколками, обнажив зияющий пробой.
На сотые доли секунды мелькнуло залившееся кровью лицо водителя, а потом уже плохо управляемую иномарку неистово тряхнуло на одной из дорожных колдобин, машину развернуло на полном ходу, и, с мерзким скрежетом проехав по попавшему под колеса осколку бетонного блока, невесть откуда взявшемуся на дороге, она врезалась багажником в тонкий тополь.
Жалобно вскрикнув, тополь переломился.
Свиридов едва успел отпрыгнуть, но уже через секунду он рванул на себя переднюю дверь "Ауди" с такой силой, что петли хваленого немецкого качества не выдержали, и дверь оторвалась.
Из машины вывалился труп водителя с простреленной головой. Лицо его превратилось буквально в месиво от нескольких прямых попаданий пуль.
Но, судя по всему, это был тот самый амбал, который сидел за рулем "Ауди" во дворе свиридовского дома.
— Выходи по одному, будем знакомиться, — произнес Владимир сквозь зубы и направил пистолет на сидящего на переднем сиденье старого знакомца — парня с разбитым лицом и уже распухшей челюстью.
— Да ты че, братан… — начал было он, но Свиридов выстрелил в "бардачок", и амбал поспешно вылез из машины.
— Следующий.
Второй из уцелевших бандитов, кругломордый толстяк с обманчиво медлительными движениями, явно бывший спортсмен, вылез из машины, угрюмо посапывая, и посмотрел на Владимира исподлобья. Судя по всему, главным тут был именно он.
— Кто вас послал? — произнес Свиридов.
Кругломордый ничего не ответил, а гориллообразный почесал толстенную, в складках, красную шею и сказал:
— Яне…
— Молчи, дятел, — негромко сказал круглолицый. — Ты че, будешь распинаться перед этим мусором?
— Мусором? — насмешливо переспросил Владимир. — Ладно, пусть будет мусор. Только неужели мне нужно переспрашивать?
— Ты че, не понял? — нагло сказал кругломордый. — Мы тебе ничего говорить не будем.
Потом за базар придется отвечать. Я себе не враг.
Понял, ты?
— Понял, — сказал Владимир и ударил кругломордого ногой чуть пониже коленки. Тот пронзительно взвыл, ноги его подломились, и он упал на землю, схватившись за поврежденную конечность и дрыгая здоровой ногой.
— Ва-а-а… ты мне ногу сломал, сука-а-а!!
— И вторую сломаю, будь уверен, — холодно сказал Свиридов. — Что мне с тобой, целоваться взасос, если ты меня едва не пристрелил, козел?
— У-у-у, — продолжал выть бандит, кажется, совсем не осознавая ничего от сильнейшей боли: по всей видимости, Свиридов в самом деле сломал ему лучевую кость голени.
К месту этой трогательной сцены медленно приближался Берг. Он опасливо поглядывал на своих назойливых преследователей, которые сейчас находились в таком жалком состоянии: один был застрелен, второй корчился на земле, и его пронзительные вопли уже переходили в глухие хриплые стоны, которые вскоре смолкли — по всей видимости, он потерял сознание от болевого шока.
Третий стоял на подгибающихся ногах, тупо уставившись в асфальт, и даже боялся смотреть на Свиридова.
— Ты кто, — наконец выдавил он, — ФСБ?