Никто из них не говорит об безысходности, тут не нужны слова. И так всё ясно.
Макс лезет в окно спортивного комплекса первым, за ним, постоянно оглядываясь, торопится Оливия, хватается за оконную раму, режет палец о торчащий осколок, морщится от боли и облизывает ранку, но не издаёт ни звука. Нельзя. Они услышат. Они всегда слышат. Позволяет себе немного расслабиться лишь тогда, когда они проникают в один из залов с огромным бассейном. Яркий свет заглядывает в окна, в лучах танцуют пылинки.
Макс бледнее обычного, губы, как и кончики пальцев снова синюшные, а сам он держится за грудь, но отнимает руку, заметив взгляд подруги. К сожалению, дыхание выровнять не удаётся, дышит он со свистом и судорожными всхлипами. Последнее время приступы продолжаются всё дольше. Оливия знает, что это означает, но молча отводит взгляд – нечего тут обсуждать.
«Главное, чтобы я была первой», – эгоистично думает она, и сердце предательски сжимается. Собственное дыхание почти не сбилось от быстрого бега, лишь во рту пересохло. Она чувствует себя предательницей. Ну почему у неё такое хорошее здоровье? Всё ей ни почём…
Зря она мечтает уйти первой. Оливия понимает, что не исполнится её желание, Макс точно уйдёт первым, оставив её последним человеком на Земле и один на один с самой кошмарной из всех сказок.
Отдохнув от забега, они осматриваются, достают из рюкзаков воду и коробку конфет. Ещё не голодны, но хочется чем-то заглушить горький привкус страха.
Усевшись на бортик бассейна, они свешивают ноги вниз. Воды там лишь наполовину, она кристально чистая, словно только что наполнили. Посреди бассейна не дне лежит тело. Искажённые тонким слоем воды виднеются чёрные длинные волосы, ореолом обрамляющее лицо. Они, как крылья хищной птицы, расходятся далеко в стороны, а белоснежное, словно снег, тело обвивает чёрная паутина обсидиана. «Поцелованная фейри» выглядит как настоящее произведение искусства: жуткое и завораживающее одновременно.
Оливия отворачивается и делает вид, что не видит погибшую. Макс и вовсе не поднимает глаз. Они почти привыкли. Почти не цепенеют от ужаса. На улицах таких «поцелованных» много, практически на каждом шагу, и в домах полно. Несколько минут назад, в коридоре, который они миновали, Оливия наступила одному на руку. Та хрустальной чёрной крошкой рассыпалась под подошвой.
Фейри не любят водоёмы, не боятся их, но всегда бросают своих жертв, если те прячутся под водой. Зачастую дожидаясь где-то неподалёку… Судя по чёрной паутине, оплётшей тело этой девушки, – её дождались. И их тоже однажды дождутся.
***
Вечер проходит относительно спокойно. Удаётся даже вздремнуть несколько часиков, однако облегчения это не приносит. Макс хмурится, Оливия прячет глаза, ей хочется поговорить о случившемся: не об очередном бегстве или скорой смерти, а о поцелуе. Она слишком молода, в её трепетном сердце ещё теплится надежда на благоприятный исход, а в мыслях витает романтика. Но вдалеке уже минут сорок слышится стрёкот и мешает сосредоточиться. Он не приближается, но и не удаляется, чёртовы фейри где-то зависли, не давая расслабиться, каждая секунда проходит в напряжении, одному богу известно, когда им придётся сорваться с места и бежать. Снова.
Темнеет. Они собирают вещи и уходят, решив заночевать в элитном районе города, в одном из красивых домов богатеев. Полчаса быстрой ходьбы по подворотням, и можно вполне безопасно добраться до нужного места, главное – обходить освещённые места; фейри, как пресловутые мотыльки, слетаются на яркое.
– Ты куда? – нервничает Оливия, когда Макс вдруг сворачивает не туда и, аккуратно ставя ноги между осколками, залезает в окно мини-супермаркета. – У нас же есть запасы еды.
Макс не слушает, оборачивается, заговорчески подмигивает и машет рукой, мол, подожди, я быстро. Смело минует несколько рядов с полками и направляется к ряду с алкоголем. Часть бутылок разбита, в воздухе висит густой спиртовой дух. Совсем свежий, будто лишь минуту назад кто-то побуянил. Это настораживает, Макс замирает, прислушивается, выискивая знакомый стрёкот, но всё тихо. Выдыхает. Немного поспешно перебирает бутылки одну за другой, взгляд упирается в несколько красивых коробок с виски на верхней полке. Выбирает ту, на которой ценник самый впечатляющий и, радуясь своей находке, тянет руку. Бутылка высоко, приходится подняться на носочки, с горем пополам зацепить уголок соседней коробки. Та падает, и он чудом хватает её почти у самого пола. Тянется за второй.