– Я тут.
- Я… не вижу… тебя…
Оливия привстаёт, кладёт голову Макса себе на колени, гладит по волосам, касается губ, подбородка, очерчивает брови. Макс смотрит на родное лицо.
Глаза у Оливии красные, но сухие. Она не станет сейчас плакать. Не время. Наклонившись, прислушивается, чтобы услышать последние слова. Наверное, Макс, как обычно, скажет нечто ехидное. Он ведь всегда такой, не дождёшься доброго слова. Или посмеётся с её лица, серьёзного и грустного.
– Я всегда… любил…
Оливия ясно слышит последний выдох, слова обрываются неоконченной мыслью. Зрачки Макса мгновенно расходятся, придав лицу глупое кукольное выражение. Чёрная тонкая паутинка уже ползёт на лицо, до завтра она укоренится полностью, окрепнет, станет толще, навеки превратив любимого человека в произведение искусства из страшной сказки. Теперь можно не сдерживаться…
Слёзы градом катятся по лицу, разбиваясь о снежную кожу на груди, Оливия наконец отпускает всю накопившуюся горечь, рыдает, тщетно пытаясь докричаться.
– Нет! Нет… нет…
Слёзы не высыхают до самого утра, громкие судорожные всхлипы слышны на улице, и даже фейри, кружащие вокруг дома, не решаются нарушить последний момент чужого горя.
Они приходят утром, неловко залетая в открытые двери, корча рожицы с мелкими острыми зубками в открытые окна. Стрёкот приближается, то усиливаясь, то мгновенно стихая, чтобы возникнуть в новом месте. Серые тельца, такие неуклюжие на земле, в воздухе выделывают грациозные па, а перламутровые стрекозиные крылышки мелькают за спиной слишком быстро, и практически незаметны в лучах солнца. Оливия их ждёт. Она слышит шаги Смерти, но её сердце ни на миг не сбивается с ритма – оно остановилось ещё тогда, с последним выдохом любимого.
Ей больше не страшно, и она безумно ухмыляется, понимая, что ей очень повезло провести свои последние минуты с тем, о ком мечтала многие годы.
– Ты только дождись меня. Я ведь тоже… люблю…
За спинкой кровати слышится возня, маленькие пальчики с крохотными острыми коготками цепляются за скользкую ткань, из складок шёлка показывается фейри. На любопытной мордочке с круглыми, словно стеклянными глазами, коварное выражение. К Оливии подлетают ещё несколько, садятся рядом, дожидаясь остальных. Вскоре их становится достаточно, чтобы начать веселье, но жертва почему-то не убегает.
Фейри смотрят и, устав ждать, приступают к своей жестокой забаве. Сегодня они создадут шедевр. Отчаянный крик боли тонет в стрёкоте множества крыльев. Фейри знают толк в искусстве, ведь белоснежные тела, украшенные чёрными узорами на кроваво-красных простынях будут смотреться просто великолепно. Навеки.
Конец