— …сотрясение, отравление. Ничего серьезного, — говорили скучным голосом.
Виталик открыл глаза. Высокий белый потолок, окна с широченными подоконниками, койки в ряд. Городская больница. Старая, выстроенная еще лет двести назад.
— Ну конечно, с вашим укусом-то никому не сравниться, — едко ответили справа.
Справа обнаружился сухонький старичок. Он устроился поверх одеяла в пижаме, в халате и в тапках. Непорядок. Нанесет на постель мусору. Виталик поморщился и посмотрел налево. Там лежал здоровенный мужик, косматый и черноглазый. Сейчас он спорил со старичком, бубнил прямо Виталику в ухо:
— А вы пойдите, найдите оборотня в лесу. Да не просто так, в полнолуние самое. А потом пускай он вас укусит. Вот тогда и посмотрим, что вы запоете.
— Я, дорогуша, не запою, — сказал старичок и вытащил из кармана халата очки. — Я, в отличие от некоторых, не считаю себя самым больным. — Он взял с тумбы книгу и открыл на заложенной закладочкой странице.
— Да ты… Да я… Хамло! — Крикнул мужик. Виталик оценил его руки, волосатые плечи, решил, что ликантропия – это очень заразно, и накрылся с головой. — А еще профессор. Подхватил книжную лихорадку, вот так тебе и надо. Червяк книжный!
Мужик орал, старик молчал. А потом пришла медсестра и поставила всем капельницы. С иголками в руках ругаться не получалось, но сосед слева все еще ворчал глухо, по-собачьи, то и дело порыкивая.
Виталик знакомиться не торопился. Их в палате было всего трое, четвертая койка стояла пустая. На вечернем обходе врач сказал:
— Отравление фейским ядом, сотрясения нет. Завтра выпишем.
— Уже? — огорчился Виталик. Ему хотелось длинный больничный, чтобы отдохнуть, отлежаться дома. И продумать план получше.
— Уже, — отрезал врач и повернулся к соседу. — Так, с вами сложнее. Курс мы вам продолжим, а пока…
Виталик ушел в туалет. Тапки были больничные, с дырой на подошве, и пол холодил ноги. Пижама на нем тоже была чужая, тесная. И чувствовал Виталик себя чучелом. А когда дошел до туалета и посмотрелся в зеркало – аж крякнул. Чучело? Если бы.
Кожа опухшая, вся в ранках от уколов шпагой, и каждую ранку кто-то заботливо обработал зелёнкой. На голове повязка. Под глазами синяки, красивые – бабочкой.
Минут через десять Виталик к себе вроде как и привык уже. Притерпелся. Открыл форточку, встал у окна. Отчего-то было грустно и тянуло выть. Хотя его оборотень и не кусал. На всякий случай Виталик ощупал себя: сквер, конечно, место культурное, но оборотни об этом могут и не знать. Новых ран не нашлось.
Послезавтра на работу. Синяки, наверное, замазать нужно будет. Кремом тональным с этой, чтоб ее черти взяли, с пыльцой фейской. У сестры выпросит порцию.
А ведь если бы не этот дурацкий принц, он бы собрал пыльцы да и продал бы. Вот тебе и деньга живая. Зарплата что? Тьфу, а не деньги. А ему хотелось купить... да многого хотелось!
В окно постучали. Виталик похолодел: третий этаж! Неужто упыри? Их же из городов вывели всех. Виталик, наблюдая в стекле лишь свою пятнистую рожу, перекрестился и выключил свет.
— От же козлина, — не сдержался он.
В небе на фоне луны вырисовывался силуэт крылатой фигуры. С короной на гордо поднятой голове, с шпагой, что путалась в длинных ногах. Фейский принц подлетел поближе к окну и постучал в стекло ногой.
Виталик заметался. Швабра в оцинкованном ведре, мыльница, флакон с жидким мылом. В тумбочке в углу нашлась банка из-под краски, веник и половая тряпка. Виталик вздохнул и загремел щеколдой. Щеколда, покрытая вековыми слоями краски, отчаянно сопротивлялась, но жажда мести и наживы победили.
С грохотом окно отворилось. И принц, грозно вопя и потрясая своей шпагой, влетел в туалет. Но теперь-то он был один. Да и Виталик быстро учился на своих ошибках: он набросил на летуна половую тряпку, скрутил ее, скомкал и запихнул в банку. Вот! Дыши теперь, принц, в тряпочку.
Он вернулся в палату радостный, прижимая к боку заветную банку. Соседи не спали. Старичок читал – уже другую книгу, толще прежней, а укушенный смотрел видео на планшете.
— Я Виталик, — Виталик решил, что знакомого человека игнорировать будет тяжелее.
— Виктор Викторович.
— Леня.
— А у вас крышечки не будет? Для банки. Вот такой вот. — Виталик показал свою банку с тряпкой. Принц не трепыхался, так что он слегка забеспокоился. За живого наверняка больше дадут.
Соседи переглянулись. Леня пожал плечами и полез к себе в тумбочку, загремел, зазвенел стеклом.
— А вам, дорогуша, для чего надобна эта баночка?