— Но это только авангард, — невесело заметил Штакельберх. — Завтра подойдут главные силы русских и нам будет жарко.
— Ничего, генерал. Важен первый успех, он вдохновляет солдат.
Утром 28-го подошли главные силы русских с самим царем. Петр, узнав о первой неудаче авангарда, успокоил командира:
— Ничего, братец, за одного битого двух небитых дают.
И тут же, выстроив к бою Преображенский и Семеновский полки, царь вышел перед строем.
— Солдаты! Приспел наш час постоять за отчину. С этого поля об отступлении никто и помыслить не должен. А кто прикажет к ретираде — стреляйте того на месте. Моим именем стреляйте. А буде случится, я к отступлению команду дам, лишайте и меня живота. Вот вам мой приказ. Вперед, орлы-семеновцы! Вперед!
Он прошел вдоль строя, высокий, стремительный, заметил на правом фланге второго батальона знакомое лицо. Подошел. Узнал разжалованного по суду за головчинскую конфузию Репнина.
— Ну что ж, Аникита Иванович, ныне не за дивизию, за полк в ответе. Пройдешь испытание с честью — все себе воротишь.
— Спасибо, государь, — сказал Репнин. — Не посрамлю седин своих.
Бывший генерал благодарил царя не только за обещание милости, но и за прошлую заступу. Он знал, что именно вмешательство царя спасло его от смертной казни, к которой присудил генерала уязвленный в самолюбии Меншиков.
Дабы прочистить путь пехоте, вперед была выдвинута артиллерия под командованием бригадира Фастмана. Петр подскакал на коне, крикнул бригадиру:
— Федор Иванович, изволь картечью и скорым боем бить!
Пушки ударили по кромке леса, где стояла артиллерия шведов. Картечь была столь густа, что с деревьев сыпались срезанные ею ветки. Пальба была скорой, как и велел царь, но недолгой. Не прошло и получаса, пушки внезапно смолкли. И пока не рассеялся дым над поляной, протрубили атаку. Восемь батальонов пехоты устремились на шведов. Их поддерживали два драгунских полка.
Опушка леса слишком мала была для многих тысяч людей, и поэтому сражение большей своей частью проходило в лесу.
И хотя стрельба не прекращалась, бой в основном был рукопашный. Обе стороны действовали штыками-багинетами, прикладами, палашами, шпагами.
Шведы, понимая свою обреченность, оказали столь сильное сопротивление, что долго невозможно было понять, кто же побеждает.
Царь пустил вторую линию пехоты с кавалерией, таким образом почти исчерпав свои наличные силы.
Левенгаупт не остался в долгу: он приказал немедленно воротить многотысячную охрану обоза и с ходу пустил ее в дело.
Солдаты обеих сторон были так утомлены многодневным тяжелым переходом, что буквально валились с ног, и поэтому сами, без ведома своих командиров, делали в резне передышки.
— Все-е-е! — кричал кто-то, словно выдыхая последнюю волю свою.
И удивительно, команду эту солдатскую понимали все — и шведы и русские — и почти одновременно валились на землю, чтобы хоть чуть отдышаться. Они сидели почти рядом, дышали как загнанные лошади, отирали пот, сморкались в бурую траву, косились друг на друга. Отдыхали.
Отдышавшись, они поднимались, и тогда кто-нибудь из русских кричал всем, словно на молотьбу звал:
— Почнем с Богом, братцы!
Тут же по его команде вскакивали все и опять с остервенением бросались врукопашную, не ведая ни жалости, ни пощады друг к другу.
Уже минул обеденный час, а чьего-либо перевеса невозможно было определить. Впрочем, левый фланг русских подвергся особенно усиленному нажиму шведов, пытавшихся отрезать и окружить его.
К Петру подскакал посыльный:
— Государь, Боур в получасе ходу.
Петр махнул рукой трубачу:
— Играй отход. — Повернулся к посыльному: — Скачи к Боуру, вели навалиться на правый фланг неприятеля и взять мост у него в тылу.
Под низкими холодными тучами тоскливо запела труба. Царь отводил уставшие полки, давая простор для действий подходившему сикурсу.
Левенгаупт понял, что это не отступление русских, а какой-то маневр, и стал перегруппировываться. Его помощник Штакельберх был тяжело ранен в голову картечью в самом начале боя и уже не мог командовать. Все взял на себя Левенгаупт.
И когда на правый фланг шведов из лесу выскочила свежая русская конница, он сказал адъютанту:
— Так я и знал, царь что-то задумал. Вот оно. Скачи к мосту, пусть держат его любой ценой. Иначе мы пропадем.
Пока адъютант Левенгаупта добрался до моста, тот был уже в руках у русских.
— Генерал приказал воротить мост, — сказал адъютант командиру полка. — Иначе мы пропадем.