— Крепость, ваше величество, — несколько смущенно отвечал Мазепа, словно стыдясь за эти деревянные заборы. — Камня нет, приходилось строить из того, что под рукой.
Король воротился в ставку в прекрасном расположении духа. Гилленкрок, дождавшись, когда Карл усядется за стол, спросил тихо:
— Ваше величество, вы намерены осаждать Полтаву?
— Да. И вы, Гилленкрок, должны составить диспозицию {227} осады и сказать нам заранее, в какой день мы овладеем городом.
— Но у нас нет под рукой ничего, что нужно для осады, ваше величество.
— У нас довольно всего, что нужно против Полтавы. Полтава — крепость ничтожная.
— Крепость, конечно, не из сильных, но, судя по гарнизону, — а там, кроме казаков, четыре тысячи русских, — Полтава не слаба.
— Когда русские увидят, что мы хотим атаковать, они после первого выстрела сдадутся все.
— Но, ваше величество, мы не в силах даже провести хорошую артиллерийскую подготовку. У нас мало пороха.
— Мы возьмем ее штурмом, Аксель.
— Но если дело дойдет до штурма, то у стен города может полечь вся пехота.
— Возможно, дело и не дойдет до штурма. Они сдадутся, как это не раз уже было в Европе. Разве вы забыли?
— Я помню, ваше величество. Но русские дерутся совсем иначе. Здесь можно рассчитывать лишь на счастливый случай, а это опасно.
— Успокойтесь, Аксель, вы увидите, как мы совершим это необыкновенное дело и приобретем славу и честь. Ступайте и составляйте диспозицию.
Гилленкрок отправился к первому министру, с которым у него составился некий союз на почве одинакового понимания создавшейся ситуации.
— Что делать, граф? Король хочет брать Полтаву.
— Если нам не удалось уговорить его уйти за Днепр, то взятие Полтавы, генерал, пожалуй, единственный шанс, верный в нашем положении.
— Вы так считаете, граф?
— Да. Со взятием Полтавы мы приобретем наконец какую-никакую базу, где можно дать передышку измученному войску. От Полтавы не так далеко до крымского хана, можно оттуда наладить и связь с Польшей.
— Вы находите, что Лещинский в силах помочь нам?
— Увы, нет, генерал. Но через Польшу к нам может прийти помощь из королевства.
— Но кого нам пришлет королевство? Ведь мы уже исчерпали все людские резервы.
— Я знаю, генерал. В такой ситуации призовут стариков и молодежь.
Явился полковник и вызвал Пипера к королю. Последовав за адъютантом, граф на пороге обернулся и сказал негромко, чтоб слышал только Гилленкрок:
— Уверяю вас, зовет для разговора о Польше.
— Господи, чего он ждет от этого ничтожества, — отвечал генерал-квартирмейстер.
Под «ничтожеством» оба подразумевали короля Станислава Лещинского, разумеется именуя его так лишь в разговорах между собой.
Пипер не ошибся, король начал разговор о Лещинском.
— Вы не находите, граф, что приспела пора Лещинскому привести свою армию?
— Но, ваше величество, откуда ей у него взяться. Половина страны его не признает, а другая не подчиняется.
— Но, но, но, граф, я вам не советую отзываться так о моем союзнике.
— Ваше величество, я бы с радостью славил нашего союзника, если б от него была какая-то польза. А то ведь ничего, кроме хлопот и лишних расходов. Вместо того чтобы получить что-то от него, мы оставили ему шесть прекрасных полков, которые очень и очень пригодились бы нам здесь. У нас сейчас, ваше величество, осталось всего тридцать два полка, да и то неполного комплекта, очень много больных.
— У вас всегда все в мрачном свете, Пипер.
— Что делать, ваше величество, я обязан предупреждать вас об истинном положении в армии и стране.
— Вы бы лучше не предупреждали, граф, а требовали с королевства новых рекрутов в мою армию, амуниции, продовольствия.
— Но страна и так помогает нам из последних сил, ваше величество.
— Скоро, скоро королевство получит все обратно. Царь опять просит у меня мира. Как вы думаете — отчего?
— На каких условиях? — заинтересовался Пипер.
— Он возвращает все завоеванное, но просит оставить за ним всю Неву с Петербургом и Нотебургом или, как он называет его, Шлиссельбургом.
— Но это же неплохие условия, ваше величество. Почему бы не принять их, это было бы для нас спасением.
— Нет, нет, граф, это явилось бы позором для нас. Заключить невыгодный мир с почти поверженным противником!
— Ваше величество, царь далеко не повержен. Напротив, он усиливается.
— Если б усиливался, мира б не просил. А я, разбив его армию, отберу не только всю Прибалтику, но заставлю оплатить мне все расходы по войне. Это не менее тридцати миллионов золотых талеров.