А меж тем Меншиков, ничего не подозревая, двигался к Калишу. Его авангард налетел под Пьетроковом на передовой отряд Мардефельда, состоявший из тринадцати польских и шведских полков, и с ходу разгромил его, изрубив на месте более шестисот человек.
Август догнал Меншикова почти под Калишем.
— Ну, кончил свои дела? — спросил его светлейший.
— Кончил, — ответил Август, не сморгнув глазом.
— Теперь будем вместе кончать Мардефельда. Бери свои полки, ваше величество, будете атаковать справа. Я пойду по центру.
В трудное положение попал Август II. Как было ему атаковать шведов, с которыми он только что подписал мирный договор? Что на это скажет Карл XII?
Тайный посланец к Мардефельду воротился к Августу и доложил:
— Он не поверил вашему письму.
— Как? Что он ответил?
— Он сказал, пусть твой господин врет кому-нибудь другому, но не мне.
— Ну и дурак, — проворчал обескураженно Август.
В письме Мардефельду Август сообщал, что он уже является союзником Швеции и готов оказать ему помощь и советовал отойти, не вступая в бой. Шведский генерал воспринял предложение Августа как провокацию и посланцу его ответил с солдатской прямолинейностью:
— Пошел он к черту со своими советами.
Посланец побоялся передавать дословно совет господину, смягчил, как мог: «не поверил».
Мардефельд занял крепкую позицию за рекою Просною, меж болот, надеясь, что именно они не дадут противнику возможности окружить его.
Налетать конницей в лоб на позицию шведов светлейший князь счел неразумным: будут большие потери. Поэтому приказал двум полкам драгун спешиться и при поддержке легкой артиллерии идти в атаку. Около трех часов гремел огонь с обеих сторон, и едва у шведов наметилась какая-то заминка, Меншиков выскочил на коне и, выхватив шпагу, закричал:
— За мной, ребята!
Драгуны поднялись и с угрожающим ревом «ур-р-р-а-а!» ринулись за князем. Первыми на шведской стороне дрогнули поляки и бросились бежать, сея панику, оттого и потери их оказались не столь велики — около тысячи человек. Шведы дрались отчаянно, и их потери оказались в пять раз больше. И именно болота, на которые возлагал надежды Мардефельд, сослужили шведам худую службу, не дав спокойно ретироваться. А сам генерал вместе с офицерами угодил в плен.
Бледного Мардефельда привели к Меншикову, он, вынув шпагу, бросил ее к ногам победителя:
— Ваше высокопревосходительство должны помнить, что у нас в плену находятся и ваши генералы.
— Да, мы помним это, — отвечал Меншиков, наступая ногой на шпагу врага.
— И наш король будет готов обменять их на нас.
— Это было бы прекрасно, — согласился светлейший и обернулся к адъютанту: — Гоп, вели взять их всех под караул.
— Слушаюсь, ваше сиятельство.
В тот же день к царю поскакал гонец с письмом Меншикова: «…Неприятеля при Калише мы нагнали, который был в 8000 шведов и в 20 000 поляков… и в крепких местах стал, имея круг себя жестокие переправы, реки и болото… Однако мы с оными крепкую баталию дали… счастливую викторию получили, положили шведов с 5000 да поляков с 1000 человек. Не в похвалу доношу: такая сия прежде небываемая баталия была, что радостно было смотреть, как с обеих сторон регулярно бились, и зело чудесно видеть, как все поле мертвыми телами устлано».
Из-под Калиша корпус Меншикова направился в Варшаву, с ним же до сих пор пребывал и Август II. Мало того, он участвовал в торжествах, посвященных первой большой победе русской армии. И светлейший князь, отбывая с корпусом в Жолкву на зимние квартиры, все еще не знал о предательстве Августа.
Лишь 17 ноября русский представитель в Польше, князь Василий Лукич Долгорукий {194}, узнал о случившемся и явился к Августу за объяснениями.
— Я к этому принужден обстоятельствами, князь, — оправдывался тот. — Невозможно мне Саксонию допустить до крайнего разорения, как заключить мир со шведами. И от короны я отказался, чтобы выпроводить Карла из Польши. Передайте его величеству, что союз с ним я буду содержать до конца войны. И как только Карл выйдет из Саксонии, я тут же ворочусь в Польшу с 25-тысячной армией, но для этого царь должен помогать мне деньгами ежегодной платой. Пусть все это его величество держит в тайне, а явно пусть обвиняет меня в нарушении союза.
Через день после беседы с Долгоруким Август отправился на встречу с Карлом. А Василий Лукич выехал в Краков, чтоб, несмотря на отречение Августа от польской короны, удержать сторонников его из вельмож в союзе с Россией.
При встрече с Карлом XII Август II Сильный первым делом в знак покорности отдал победителю шпагу. Ту самую, царскую. И Карл милостиво принял ее, а оценив ее достоинства, нацепил на свой пояс. Царская шпага у него, дело осталось за малым — пленить самого царя.