Он вернулся в кабинет, но вскоре показался снова:
— Государыня тебя ждёт, проходи.
Он пропустил Репнина вперёд, сам вошёл следом.
На лице государыни Репнин не увидел никаких признаков утомления. Глаза её лучились счастьем влюблённой женщины.
— О, князь! — воскликнула она, подавая руку для поцелуя. — Мы с Григорием Александровичем только что говорили о вас — о вас и о сношениях с Портой. Садитесь поудобней и рассказывайте.
Репнин сел на предложенный стул, Потёмкин опустился в кресло, стоявшее в сторонке.
— Рассказывайте, мы вас слушаем.
— Право, я не знаю с чего начать. Я составил письменный отчёт, но он остался у графа Панина.
— А почему сам Никита Иванович не приехал?
— Граф немного приболел.
— Надеюсь, не очень опасно. Впрочем, мне довольно будет и вашего устного рассказа.
Государыню интересовали все подробности, и Репнину пришлось долго рассказывать о своём пребывании в Константинополе — как посольство въезжало в город, какие огромные толпы собирались на улицах, чтобы поглядеть на русских, с какими почестями принимали его, российского посла, в Серале, какие преподнесли подарки, о чём говорили на встречах с верховным визирем и султаном. Когда рассказ подошёл к концу, Потёмкин, как бы рассуждая сам с собой, проговорил:
— Слишком мало запросили у турок. Сумму контрибуции могли бы увеличить вдвое. И от Крыма могли бы заставить отречься. Таврида должна войти в состав Российской империи на правах провинции.
— Турецкая сторона такие требования никогда не приняла бы, — заметил Репнин. — Мы должны быть довольны тем, что ныне там имеем две сильные крепости да и сама Таврида уже не имеет над собой контроля Порты.
— Ещё не знаю как, матушка, — обратился к императрице Потёмкин с видом человека, убеждённого в своей правоте, — но я сумею сделать так, что Таврида скоро перейдёт в полное подданство вашего величества. Поверьте моему слову.
— Я верю, мой друг, — ответила Екатерина и, желая прекратить разговор на спорную тему, обратилась к Репнину: — У меня сегодня званый обед. Надеюсь, не откажете принять участие?
— Буду счастлив, ваше величество.
— Хорошо. Встретимся за столом. А сейчас — извините, мы должны расстаться: мне надо переодеться и привести себя в порядок.
Репнин и Потёмкин вышли от государыни вместе, но в приёмной Потёмкин вдруг вспомнил, что забыл что-то сказать императрице и вернулся. Репнин не стал его ждать и направился в сад. Он был даже рад, что так произошло: ему не хотелось находиться в обществе этого человека.
3
Стол в дворцовой столовой был накрыт на двенадцать персон. Кроме самой хозяйки, Репнина и Потёмкина, на обеде присутствовали генерал-губернатор Петербурга граф Брюс с супругой, князь Долгоруков, граф Безбородко и другие. Блюда подавались обычные, много было хмельных напитков. А где напитки, там и тосты. Кроме тостов, были ещё и разговоры обо всём, в том числе и о сношениях с Турцией. Репнину пришлось отвечать на многочисленные вопросы, повторяя то, о чём он уже рассказывал в кабинете императрицы. Подогретый несколькими бокалами вина, Потёмкин вновь воспылал желанием открыть «новые виды» на отношения с Портой. На передний план опять была выдвинута Таврида.
Эта благодатная земля самим Богом предназначена быть российской, и она станет российской, ежели за это дело взяться с умом. Кстати, у него уже есть план решительных действий. Положив к ногам российской императрицы полуденные земли, что омываются водами Чёрного моря, можно будет потом изгнать турок из всех европейских земель и создать там новую империю с православной религией, чтобы находилась с Россией в вечном союзе, — таковы были рассуждения Потёмкина.
…Репнин давно знал его: вместе воевали, бывало, жили в одной палатке, ели и пили за общим столом, — знал, что любит прихвастнуть, но никогда не думал, что он способен на такие буйные фантазии.
После обеда гости во главе с самой хозяйкой перешли в зал для развлечений, где обычно играли в карты. Потёмкин стал подбирать компанию для игры в подкидного дурака, зарезервировав одно место для самой государыни, но Екатерина неожиданно отказалась присоединиться.
— Мне надоели эти карты, хочу поиграть в что-нибудь другое. Князь, — обратилась она к Репнину, — принц Генрих рассказывал, что вы недурно играете в шахматы. Это правда?
— Я люблю шахматы, — отвечал Репнин, — но хорошо играю или плохо, сказать не могу. Такое может сказать обо мне только мой партнёр.