— Молодцы! — похвалил графа Репнин.
— А вы как начали кампанию? — в свою очередь спросил тот.
Репнин не успел ответить: в палатку заглянул дежурный штаб-офицер и доложил, что фельдмаршал прибыл и ждёт у себя графа Салтыкова.
— Обо мне ему доложили? — напомнил о себе Репнин.
— Вас он примет после графа.
Репнин почувствовал, как учащённо забилось сердце. Далеко не простое поручение дал ему князь Потёмкин. Опальный граф может подумать, что он, Репнин, действует против него заодно с Потёмкиным, а этого он боялся больше всего. Он не желал терять дружбу с человеком, которого искренне уважал.
Своей очереди на приём Репнин ожидал у входа в палатку фельдмаршала. Граф Салтыков находился у командующего не меньше двадцати минут. Он вышел от него довольный, улыбающийся.
— Проходите, граф вас ждёт, — сказал он. — Встретимся в трапезной. Буду ждать.
Румянцев встретил князя мрачно, словно уже знал, что тот привёз ему худые вести.
— Потёмкин прислал? — спросил он после того, как они обменялись рукопожатиями.
— Князь Потёмкин привёз из Петербурга адресованный вам рескрипт императрицы. Мне поручено лично передать его в ваши руки.
С этими словами Репнин положил перед ним пакет с сургучной печатью. Румянцев взял пакет и, сломав печать, извлёк из него присланную бумагу и стал читать. Репнин заметил, как лицо его тотчас побелело, а правая рука, которой он держал бумагу перед глазами, заметно задрожала.
— Это всё? — спросил фельдмаршал, кончив чтение.
Репнин достал из сумки и положил перед ним второй пакет.
— Тоже от государыни?
— Нет, Пётр Александрович, в этом пакете содержится ордер главнокомандующего князя Потёмкина.
— Знаете содержание ордера?
— Знаю, Пётр Александрович. В нём князь Потёмкин обязывает вас, приняв к исполнению рескрипт императрицы, передать вверенные вам войска под моё временное начальствование.
Удовлетворившись ответом, Румянцев не стал вскрывать пакета Потёмкина, пообещав передать его для регистрации генерал-квартирмейстеру.
— Что до принятия вашим высокородием войск, — добавил он, — то сие дело можете оформить и в моё отсутствие. Сейчас я к этому не расположен.
Едва он произнёс последние слова, как в палатку вошёл генерал-квартирмейстер. У него было к фельдмаршалу какое-то дело, но тот не дал ему говорить:
— С сего часа со всеми вопросами обращайтесь к князю Репнину, он теперь ваш начальник.
— А как же вы?
— Украинская армия объединяется с Потёмкинской, и мне тут делать больше нечего. Князь вам всё объяснит, — добавил Румянцев.
— Но ваше присутствие может понадобиться…
— Ежели понадоблюсь, найдёте меня в молдавской деревушке.
Румянцев покинул лагерь на верховой лошади, взяв с собой одного лишь денщика. Узнав о случившемся, граф Салтыков затеребил Репнина вопросами:
— Когда ехали сюда, вы уже знали о рескрипте императрицы?
— Знал, но до встречи с фельдмаршалом не мог об этом говорить.
— И куда же его теперь?
— Фельдмаршала ждут в Петербурге. Как я понял, ему уготована другая знатная должность.
— Какая там должность!.. — не поверил Салтыков! — Всё это происки Потёмкина, который над всеми желает взять верх. Зависть! Вот в чём главная причина того, что случилось.
Салтыков расстроился до того, что пошёл по городку искать знакомых офицеров, у которых можно было бы занять пару бутылок доброго вина. Вина он не нашёл, зато принёс водки, какую обычно выдавали солдатам по праздничным дням: две полные склянки. Генералы захмелели после первых же бокалов. А захмелев, говорили о Румянцеве: вспоминали походы, совершавшиеся под его предводительством, выигранные баталии: «Рябая Могила», Ларга, Кагул… Много побед было на его счету. И вот теперь знаменитого полководца рядом уже не будет. Придётся приспосабливаться к другому командующему, способности которого в полководческом деле весьма и весьма сомнительны… А впрочем, стоит ли об этом толковать? Решение приняла сама государыня, и им, генералам, как и всем армейским чинам, не остаётся ничего другого, как выполнять повеление.