От набегов крымских татар веками страдала даже срединная Русь, не говоря уже о южных окраинах государства. Но к 1760-м годам плод созрел. Есть у нас лукавая традиция: мы так стыдимся «имперских амбиций», что придумываем нелепые отговорки и не признаём, что Россия вела завоевательные войны. Вела, и ещё как! Без озверения, без расправ над обывателями и пленными, но — вела неуклонно. И для сопредельных армий стала грозой именно при Румянцеве.
Наступление — лучший способ защиты от иноземных захватчиков, лучший метод обороны. Это утвердили наши предки после противостояния с кочевыми ордами, после многолетней зависимости от ханов…
Стремление к экспансии — вполне естественное проявление державной зрелости. Проявление силы. Не проявишь силу — проявишь слабость, таков закон истории. Это иллюзия, что можно закрыться от соседей железным занавесом, не вмешиваться в их дела, вести миролюбивую внешнюю политику — и всё будет благостно. От постоянной конкуренции не скроешься. Не отгородишься солженицынской концепцией «сбережения народа». Сбережение обернётся гниением, а в итоге и коня потеряешь, и счастья не сыщешь. Имперские амбиции России — вовсе не чья-то блажь, это целенаправленное развитие, стремление к естественным границам, к неуязвимости нашего «детинца» — срединной Руси. Которая столько страдала в доимперские времена…
Историческая заслуга Румянцева, а также лучших полководцев и администраторов его поколения — в том, что они сломили силу Оттоманской Порты и утвердили власть Российской империи на Дунае и Чёрном море.
Прочных победных традиций у русской армии ещё не было. Турция тогда ещё не стала «больным человеком Европы» — эта формулировка из середины XIX века. Турецкая армия считалась вполне боеспособной — главным образом, конечно, благодаря необозримым людским ресурсам. Мы увидим, что во всех операциях двух екатерининских Русско-турецких войн турки обладали значительным численным превосходством. Да и вообще Оттоманская Порта была более населённым государством, чем Российская империя. К тому же османы начинали войну, заручившись поддержкой двух крупнейших европейских государств — Англии и Франции.
Румянцев видел, что гарнизоны приграничных турецких крепостей укрепляются, и не сомневался, что противостояния не избежать. В Османской империи, как и в Российской, не всё спокойно: начались, не без российского влияния, восстания христианских народов. Их жестоко подавляли.
Важнейшим обстоятельством в пользу турок была и неспокойная ситуация в Польше. В Речи Посполитой шла война против Барской конфедерации — по существу война против притеснения некатолических подданных польского короля. Конфедерация объединила крупных шляхтичей, боровшихся против российского влияния, — Пулавских, Красинских, Потоцких. Франция поддерживала их финансами и военными советниками. Россия, относившаяся к Польше по-хозяйски, активно выступила против конфедератов в поддержку польского короля Станислава Августа. Осенью 1768 года отряд, состоявший из восставших против конфедерации православных жителей Правобережной Украины и запорожских казаков, в погоне за конфедератами вторгся на территорию Османской империи. А именно — в город Банту.
Султан Мустафа III счёл этот инцидент веской причиной для начала открытого противостояния. Турецкие власти, заключив союз с польскими конфедератами и заручившись поддержкой Австрии и Франции, объявили войну России 25 сентября 1768 года.
Заметную роль в политическом прологе к военным действиям сыграл дипломат Обресков — личность, заслуживающая внимания.
Питомец Шляхетского корпуса, Алексей Михайлович Обресков, попал в Константинополь совсем молодым человеком: ему шёл двадцать второй год. Было это аж в 1740 году! А начал он дипломатическую службу под руководством Александра Румянцева, став его доверенным сотрудником.
За десятилетия, проведённые в Османской империи, Обресков выучил турецкий язык и неплохо изучил местные нравы. После смерти А.И. Неплюева в феврале 1751 года Алексей Михайлович был назначен поверенным в делах в Константинополе и произведён в чин надворного советника, а в ноябре 1752 года назначен резидентом. Перед ним ставилась задача добиваться заключения договора с Турцией о свободе торгового мореплавания России по Чёрному морю. Умнейший дипломат, ловкий, изобретательный разведчик, Обресков своими талантами способствовал многим победам русской дипломатии. Он хорошо изучил особенности султанского двора и умел найти подход к нужным людям. «А ревность искусства и усердия Обрескова довольно похвалить не можно. Да благословит Господь и впредь дела наши тако» — таков был вердикт императрицы, начертанный на реляции усердного посла. Его способности высоко ценил и глава Коллегии иностранных дел Никита Иванович Панин.