В журнале военных действий так сказано о кульминации сражения: «Как только генерал-квартермистр Боур вышел на первую ему предлежавшую вышину и приказал устроить впереди из пушек и единорогов батарею для прикрытия войск, туда всходивших, то неприятель и сие, и от всех сторон увидев на себя движения, весь бросился в лагерь и сорвал поспешно оной. Приметив купно с таковым действием и его наглой бег, его сиятельство главнокомандующий тотчас всю тяжелую кавалерию под предводительством генерал-порутчика и кавалера князя Репнина послал от армии на бегущего неприятеля. Между сим немедленно с двумя гранодерскими ротами подполковника графа Воронцова генерал-квартермистр Боур взошел на гору к ретранжаменту, так как и князь Репнин всходил же на противную вышину; но неприятель, поспешно удаляясь и прикрывая свою ретираду отборными людьми, которые временем принуждали к отступлению и наши легкие войска, в то время на них посланные, вскоре вышел из расстояния, чтоб пехоте нашей можно его было достигнуть; познав то, генерал-порутчик князь Репнин приказал генерал-майорам графу и кавалеру Подгоричани и Текели атаковать и преследовать неприятеля, кои с полками гусарскими: Сербским, Ахтырским и Харьковским не замедлившись то исполнили, а первым храбрым ударом наши гусаре и опрокинули неприятеля, и пошли за ним вдогонку. Оставляя свой лагерь, приметил неприятель на себя движение из-за Прута генерал-майора Потемкина, который, повидевши его бегство, спешил только с одними егерями, да легким войском на погонь. Посему неприятельской конницы до двух тысяч человек бросились с превеличайшим жаром на сей деташамент; удачи однакож им не было, ибо подполковник и ордена святого Георгия кавалер Фабрициан, установя при егерях батарею, производимою из пушек пальбою не только отбил неприятеля, но и подкрепил гусар корпуса князя Репнина, которые тем паче напустили на неприятеля».
Дальше — преследование удиравших турок. Румянцев сетовал, что турецкие лошади быстроходнее наших. То ли к местному ландшафту лучше привыкли, то ли от природы такие скорые. Двадцать вёрст продолжалось бесплодное преследование. А турки отступили на тридцать вёрст — и там расположились на скорую руку.
Храбрый, но ещё не всероссийски известный генерал Григорий Потёмкин в том бою отличился: его войска захватили турецкое знамя. Он, как и Завадовский, сопутствовал Румянцеву.
«Достигши равного положения с урочищем на той стороне Прута, называемым Цецора, переправил я все тяжелые армейские обозы, кинув понтонные мосты, за Прут 9-го июня, и находя уже себя в состоянии взять меры на поражение неприятеля, противостоящего на Пруте корпусу генерала-поручика князя Репнина, отрядил из сего места свой авангард, который составляли пять гренадерских баталионов, и именно: подполковников графа Воронцова, князя Меншикова, Нейбоша, Аршеневского, Пеутлинга, один также егерей и команды пикетные, состоявшие до трех баталионов мушкатер, да кавалерии 12 эскадронов, придав к ним 14 полевых орудий, при коих просил употребиться генерал-майор Мелиссино. Так как генерал-квартермистр Боур больше других сведущ был об окрестностях тех мест, коими проходить надлежало до неприятеля, то в надежде сего, а не меньше отличного его искусства, препоручил я ему быть предводителем сему корпусу даже до лагеря неприятельского, где и произвесть над ним атаку, тем надежнее, что я по его следам шел с армией в готовности ко всякой помощи. Распоряжение наше было к атаке, чтоб генералу-квартермистру Боуру зайтить в тыл неприятелю, сделав марш ночью против 11-го числа сего месяца», — докладывал Румянцев императрице.
В грядущих кампаниях географическое наименование «Рябая Могила» сызнова будет мелькать в реляциях. Но самое важное сражение в здешних местах случилось в 1770 году, 17 июля — по старому стилю, разумеется.
Румянцев ошпарил турок, но поход только начинался. А девиз прежний — «искать неприятеля, уничтожить все его покушения и чрез то доставить защиту и безопасность занимаемому краю».
Ларга
Вообще-то Пётр Александрович не любил торопиться. Но вальяжность мигом слетала с него, когда требовалось спасать армию.
Пришла весть о Чесменской победе русского флота под командованием Алексея Орлова и адмирала Григория Спиридова. После разгрома турецкой эскадры удалось взять под контроль Дарданеллы, сковав османские коммуникации. Считалось, что не за горами освобождение Греции. Алексея Орлова прославляли в Петербурге, как никого и никогда. Он стал графом Орловым-Чесменским. Воевать в те дни приходилось и в Польше, и в Грузии. И Румянцев не собирался отдавать инициативу Каплан-Гирею, который укрепился на берегу Ларги.