Маг был ровно также, как и Аника, поражен. Только не демонстрациями таких же как он — бытовуха, — а физической подготовкой и очарованием девушки. Вложил ей в руку блестящую визитку с прыгающими на все лады буквами и заверил, что такая талантливая гимнастка не должна пропасть в закрытом мире драконов. В общем-то Аника его слова мимо ушей пропустила, и только когда понадобилось заработать, вспомнила про смешливого-иллюзиониста.
Сейчас она вышла из портала на вокзале “мира сладостей” и запрыгнула в первую освободившуюся велорикшу.
— На площадь Сласти! — крикнула Аника мужчине в лакричном камзоле с огромными карамельными пуговицами.
Тот кивнул и начал крутить педали.
Этот мир многим отличался от мира драконов. Например, едва выносимым шумом: музыки, рекламы, голосов и толпами существ: местных, туристов, соискателей работы и просто непонятных личностей. Если уходишь с туристического маршрута, стоит быть начеку: желающих обдурить очередного отдыхающего найдется с избытком.
Но нельзя сказать, что в мире было опасно. Это не так. Маги сделали все чтобы создать здесь самый роскошный и поразительный мир. Мир развлечений для всех и на все кошельки. Хотя контролировать мешанину из культур, языков и предпринимателей — сложная задача. Если с отслеживанием работы официально открытых казино, театров, парков развлечений и прочего власть справлялась, то охотиться за мелкими дельцами поспешно открытых лавок с сомнительными услугами было сложнее.
Аника же работала официально. И в очень приличном месте. Но самое главное — получала плату настоящим золотом. Надо сказать, оплата в магических мирах всегда велась золотом. Если бы не это, никогда бы не стала заморачиваться и тратить все свободное время на работу в другом мире. Но золото сейчас ей было необходимо, а потому все дни драконов она проводила в “мире сладостей”.
Аника назвала точный адрес, велорикша промчалась по Набережной Маршмеллоу — где находилось самое большое скопление казино — и, обогнув главную площадь, свернула на узкую улочку.
Самым удивительным в этом мире для Аники было то, что насколько ярким-звенящим-зазывающим был внешний вид главных улиц и площадей, настолько тусклыми и тихими были переулки для работников сферы развлечений.
Велорикша остановилась возле неприметных серых ворот, и Аника, расплатившись, вошла в говорливые подсобные помещения театра.
— Привет, ты рано, — махнул ей рукой Илоро.
Илоро служил в этом театре с самого детства — такое часто случается с детьми актеров, — а потому Аника была несказанно благодарна ему за все разъяснения внутреннего мироустройства и помощь на репетициях. По правде сказать, хороша она была только в воздушной гимнастике (за что ее и взяли в труппу), а вот артистичность и умение общаться с публикой пришлось нарабатывать. И хотя тот же Илоро говорил, что у нее прекрасно получается, сама Аника считала себя переигрывающей бездарностью.
— Быстро открыли портал, — ответила она, открывая свою комнатку. — Что у нас сегодня?
— “Потерянная невеста”. Только Бумбо не говори, что не помнишь расписания. Итак весь на нервах.
Илоро крутился возле зеркала и рассматривал новенький, только что принесенный от швеи, костюм принца. В жизни он на утонченного принца совсем не походил — слишком атлетичный, загорелый и как говорят “свой в доску”, — но облачившись в костюм по моде начала позапрошлого века, вдруг становился вполне себе аристократичным. А может всему виной умение перевоплощаться. Аника даже немного завидовала, ей бы так.
— А чего там нервничать? — открыла она двери. — Сто раз уже ее играли. Можно подумать, что-то может пойти не так.
— Была бы ты более опытной, знала: что угодно может пойти не так, — улыбнулся Илоро. — Ладно, иди переодевайся. Сбор через двадцать минут.
— Поужинаем перед спектаклем?
— Да, конечно. Я уже заказал салаты.
— Отлично. Ты чудо.
Аника вошла в свой номер и сняла форму. В этом мире она не воспитанница пансиона, а просто девушка. На три дня можно забыть о кителе и строгости. Достала из шкафа легкое ситцевое платье. Чем походил этот мир не ее, так это солнечной (даже избыточно) погодой.