— Спрашиваешь, — улыбнулся фельдшер. — Буду тебе бесконечно благодарен. К тому же, я буду разбирать вещи. Так что можешь не торопиться с этим.
— Вот и хорошо, — кивнула Аника, хотя так и не поняла откуда на маяке появятся его вещи, чтобы их разбирать. — Тогда поехали.
Всю дорогу насколько умела объясняла, как правильно ехать. Не сказать, что у фельдшера ничего не получалось. Вполне обычная езда для первого раза. Ну падал, ну смущался, немного ворчал. Аника непроизвольно улыбалась этому. Надо же какая выдержка. Еще ни разу не ругнулся.
Постепенно раздражение ее стало отпускать. Вроде ничего такого неприятного фельдшер из себя не представлял. Чудной, с непонятными привычками и еще более непонятными мотивами. Но, кажется, совсем безвредный. Хотя, тут она вспомнила жуткую сцену с собаками.
“Сказал, что просто лечил их. Или что-то в этом роде, — вспоминала Аника. — Но страшно так…”
Она заглянула в его синие глаза, хотела проверить нет ли там того захватывающего света, а фельдшер свалился.
— Ой, прости, — растерялась Аника. — Рано тебя отпустила.
— Нет, нет, я в порядке, — разнервничался тот и опять неестественно побледнел.
“Все-таки что-то не так у него с организмом, — подумала Аника. — Вроде медик, а со здоровьем проблемы”.
— Точно?
— Да, — попытался собраться он и посмотрел по сторонам. — О, так это и есть маяк?
— Ага, — взглянула на башню неподалеку Аника. — Можешь идти.
— Я? Ты не… Черт, я наверное итак тебя достал своими деревянными ногами, которые не могут нормально крутить педали.
— Что?
— Ты уходишь.
— А-а. Да нет, не достал. Но мы ехали к маяку. Вот маяк. Иди. Там открыто.
Фельдшер еще немного помолчал, а потом передал ей велосипед.
— Я завтра заеду, — сказала Аника и поехала.
Так было непривычно мчаться на этой модели. Казалось, что велосипед создан для того, чтобы лететь со скоростью ветра. Она решила узнать насколько он может быть быстр. Разогналась и была в восторге. Прижалась к кустам магнолии, пролетела на скорости, коснувшись цветов. И ровно в этот миг почувствовала ни с чем несравнимый взгляд мага. Обернулась.
Фельдшер стоял там же, где она его оставила. Серая фигурка в чистом поле, ничего примечательного. Одно выбивалось из привычного в ее мире пейзажа — сверкающие синим удивительные глаза.
Глава 8
— Все-таки не она, — размышлял фельдшер складывая книги из коробки на столе. — Льдина, а не девушка. Определенно не Мармеладка. Но как похожи! Хотя… Я ведь видел лишь иллюстрацию. Картинки не так чтобы идеально передают оригинал. А издали лицо сложно разглядеть. Грим еще…
Коробка опустела, а Киф совсем не знал куда положить книги. Полок в его новом жилище не было. По правде сказать в небольшой квартирке вообще мало что было: кровать, тумбочка, стол с одним стулом.
“Какие же они скучные. Целый мир без ничего. И все относятся к этому нормально. Что за люди? Разве не хочется… комфорта там… или просто нового”.
Он подошел к очередной коробке с книгами — одну, из которых протащил через почтовый портал — заглянул и решил оставить как есть. Позже придумает куда все деть.
Вновь вернулся к воспоминаниям о Мармеладке.
На второй и третий день он тоже ходил в театр, только билеты взял поближе. И старался так сильно не пялиться. Она больше его не видела. С одной стороны это печалило, с другой очень не хотелось смущать девушку. Опасным делом занимается, нехорошо отвлекать.
И до сих пор Киф не определился Аника это или нет. Подумал: увидит воспитанницу пансиона и как-нибудь наводящими вопросами выпытает. Или хотя бы по ее реакции поймет. Но как хорош бы ни был план, он остался лишь планом.
Подойдя к суровой воспитаннице, его вновь пробрало холодом. Нет, как-то неправильно на него она действует. А вот с Мармеладкой все не так. Он ведь приблизился к ней после спектакля. Украдкой, на пару мгновений. Какая жалость, что так и не разглядел лицо. Но в дрожь от нее не бросало. Никакой неестественной реакции. В отличие от Аники.
— Почему же меня от нее трясет? И смущает меня постоянно. Никогда так не краснел. И ничего не замечаю, когда с ней рядом. Здоровый маяк посреди поля не увидел. Что за девушка? Магии в ней нет, но действует удивительно.
Он поднялся по лестнице и, подойдя к небольшому окошку, стал разглядывать море. Солнце, высокие волны, птицы. Мысли вновь умчались в воспоминания.
Всю ночь после спектакля ему снился сверкающая арена и летящая в розовом девушка наряженная кошкой. Думал и на следующий день ее увидит. Но на каждое представление Мармеладка наряжалась по-разному. Во второй день — милый олененок с золотыми рожками, а в третий — сверкающая птичка.