Я вышел сам.
— Здрав будь, лекарь, — сказал он, не спеша. — Слышим, строишь ты здесь… храм свой. Из тряпок да костей.
Я усмехнулся:
— Не храм. Дом. Дом, где люди не умирают, когда можно жить.
— А кто решает, когда можно? Ты? Или Господь?
Я понял, к чему клонит.
— Я не заменяю Бога. Я просто… не хочу отдавать Ему тех, кто ещё может остаться.
Он прищурился.
— Поговорим ещё, Дмитрий. Время — покажет, кто прав.
Они уехали.
Оставив после себя пыль, крест и сомнение.
Вечером мы собрались в полутёмной избушке — в том, что уже можно было назвать «учебной комнатой».
Пахло свежей глиной, дымом и старой тканью.
Уставшие лица. Честные. Молодые. Глупые. Храбрые.
Я встал у очага и сказал без прелюдий:
— Сегодня у нас были гости. Не пациенты. Люди из церкви.
Некоторые переглянулись. Кто-то напрягся.
Катя сжала ладони.
— Пока они просто наблюдают, — продолжил я. — Но завтра могут вмешаться.
— Поэтому с этого дня — порядок, чистота, тишина.
— Никаких «тайных исцелений», никаких споров со старыми бабками.
— Мы лечим — по знанию, по разуму, по совести. Без криков, без колдовства.
Я обвёл их взглядом:
— Если кто-то хочет отойти — не держу. Будет только тяжелее. А защита от тех, кто видит в нас угрозу, — это дисциплина.
— Четкость. Безупречность. И дело, за которое не стыдно.
Пашка встал первым.
— Я не уйду. Лучше отрублю себе палец, чем брошу это.
Катя кивнула:
— Если мы не останемся… то кто тогда? Кто вытащит из лужи больного, если не мы?
Один за другим — все остались.
Я почувствовал, как внутри на секунду стало тепло.
Они стали — моими. Не просто учениками. Командой.
Прошла ещё пара дней. Я только начал настраиваться на рутину — осмотры, лекции, стройка — как в лечебницу ворвались мальчишка и мужик в потёртом кафтане, оба запыхавшиеся, лица тревожные.
— Там! В Песчаной слободе! Люди слегли — горят, бредят, воняет! У одного уже кожа с пятенами… баба умерла, как собака! Помоги!
Я сразу понял — речь о чём-то опасном. Очень.
Может быть — тиф, может — сепсис, может — гнилостная лихорадка, которую я только на Севере и видел. Но точно — не простуда.
Я собрал аптечку, крикнул:
— Катя, Пашка, со мной! Остальные — готовьте тёплые настои, чистую одежду, золу, уксус.
Будем дезинфицировать, чем только можем.
Песчаная слобода встретила вонью, как на бойне.
В одном из дворов — трое лежачих. Один — в бреду, бьётся в судорогах. Второй — почти без сознания. Третья — женщина лет сорока, мёртвая. Судя по всему, умерла пару часов назад.
Я зажал нос.
— Это гниль. Настоящая. Тяжёлая форма. Возможно, очаг в воде или в пище.
Начали действовать.
Катя держала голову первого, я поливал его отваром с мятой и зверобоем — пытались сбить температуру.
Пашка и местный парень кипятили ножи и обтирали раненых тряпками с уксусом.
Я обработал живых, приказал изолировать всех, кто общался.
К вечеру один из больных начал шептать внятно. У него появился пульс на запястье. Я дал ему глоток крепкой настойки.
— Тебя вытянем. Если сам захочешь жить.
Он кивнул.
Вернулись в лечебницу за полночь. Воняли все — потом, дымом, смертью.
Но живы.
И один пациент — тоже жив.
Я дописал в тетрадь:
День 87.
Первый серьёзный очаг. Трое — один мёртв. Двое — шансы есть.
Устали все, но не дрогнули. Команда — держится.
Слухи уже пошли. Завтра, возможно, новый визит.
Будем готовы.
Глава 25
Слухи, как всегда, летят быстрее пули.
Про нас — про лечебницу, про меня — слухи начали расползаться по городу, как грязь по воде.
— Врачеватель! Чудеса творит!
— Он и без священника помогает!
— Лечит «неправильным» методом. Он сам, мол, колдун из чужих земель.
Прошло несколько дней после эпидемии, и вот что я знал точно: люди начинают бояться меня. Не за результат. А за то, что я делаю это без «божьего благословения». Уже начинались разговоры о том, что меня надо поддать строгому осмотру.
Я видел, как священник, тот, который приходил ко мне раньше, всё чаще появляется в толпе и переговаривается с купцами. В их глазах было беспокойство — а в глазах многих — подозрение.
Но я не мог остановиться.
Всю ночь я размышлял о том, как избавить людей от таких болезней. У кого-то иммунитет не выдерживает. Кто-то заражается через кровь. Вокруг меня все время присутствует смерть. Я начал изучать способы, как убить её до того, как она убьёт их.