О шикарная пища! О гордый хлестаковский суп, прибывший на пароходе прямо из Парижа! Поднимешь крышку, а из кастрюльки пар, такой пар, равного которому нет на свете!
Вот этот самый уникальный пар вскружил торговые головы и зародил в них бессмертные мысли. Они создали этому пару соответствующую декорацию. Они нагромоздили вокруг него золотых наяд и дриад. Они обвешали его бархатными шторами, которые собирают на себя тончайшую пыль. Они окружили его деревянными пальмами такой мощности, что и аборигены джунглей раскрыли бы рты от удивления.
Конечно, увлечь этой красотой удалось незначительную часть человечества — ту часть, которой терять нечего, то есть поэтов, холостяков и командированных.
На долю большей части достались столовые. Как отличаются столовые от ресторанов, можно проследить на примере некоторых пищевых заведений. В одной ростовской «пищеточке» днем полы посыпают опилками и запирают гардероб. Получается столовая. Вечером опилки выметают и возле гардероба появляется бородатый швейцар. Получается ресторан. Отсюда можно сделать вывод, что ресторан есть заведение для публики «почище».
Различие между столовой и рестораном нашло свое организационное воплощение. Существуют тресты ресторанов и отдельно от них тресты столовых. Трест ресторанов снабжается не только продуктами первой категории, он снабжается кухонной техникой и разными никелированными чудесами. Трест столовых находится в положении номер два. Но трест ресторанов составляет мизерный процент так называемых посадочных мест…
Пять тысяч студентов в одном студенческом городе выстраиваются в очереди в нескольких столовых, когда наступает момент принятия пищи. В этом же городе рабочие электровозного завода стремятся пообедать в столовой инструментального цеха, поскольку там «свободнее», то есть за столиком сидит всего шесть человек. А в то же самое время в ресторане тихо, как на приеме у врача.
Стереть грань между рестораном и столовой, можно подумать, труднее, чем грань между городом и деревней.
Надо сказать, на периферии человек, желающий есть, еще учитывается с большим уважением, чем столичная отвлеченная «едоцкая единица», Но и веси ощущают на себе влияние городов. И влияние это почему-то всегда исходит из области пищевого неравноправия.
В чайную одного села приехали незнакомые люди. В чайной было вкусно и чисто. Повариха не считала нужным «калькулировать 4 грамма недоположенного жира», как изящно выражаются в городах, когда хотят сказать, что повариха ворует. Официантка тоже не стремилась к чаевым. Все было хорошо. Приезжие даже снисходительно относились к тому, что пальто приходится класть на стулья, поскольку вешалка отсутствовала. И вот вдруг стало плохо. Один из приезжих, обладая острой наблюдательностью, вдруг перед завтраком обнаружил у входа вешалку.
— Ребята, — сказал он мрачно, — случилось несчастье. Нас приняли за комиссию… Обратите внимание — за занавеской стоит умывальник. Вчера его еще не было.
— Какой ужас! Сейчас нас будут кормить на убой…
— Признайтесь, ребята: может быть, кто-нибудь из вас потрясал чем-нибудь бумажным? Поклянитесь, что этого не было!
— Клянемся! — яростно ответили приезжие едоки.
Но было уже поздно. Их окружили вниманием. Уже вокруг них топтался заведующий. У него были глаза, полные искательности. Суп уже нельзя было есть — такой он стал жирный. Порции перестали умещаться на тарелках, словно предстояло соревнование обжор…
А зачем? На этот вопрос заведующий ответить не мог. И приезжие стали портиться на глазах. Они начали верить в свою исключительность. Им захотелось огурцов малогабаритных и помидоров красно-бурых, в рассоле. Они потребовали вырезки телячьей и печенки говяжьей. И все это оказалось в закромах чайной! Это было! Было, но не подавалось на стол. Почему?
Конечно, комиссия — могучий фактор улучшения состояния пищеприемных пунктов. Статистика показывает, что они приносят соответствующую пользу. Недостаток их заключается в том, что они похожи на хорошо предсказанный гром среди ясного неба. Во всяком случае, ни один метеоролог еще не предсказал погоду с такой точностью, с какой заведующий столовой чует приближение комиссии. И ему ничего не стоит приготовиться. У него есть все — и продукты, и вешалки, и умывальники, и чистое столовое белье, и даже туалетное мыло «Ландыш». Он открывает закрома и, застенчиво улыбаясь, предъявляет комиссии свое рвение на посту. А когда комиссия уходит… Вы сами знаете, дорогой читатель, что происходит после отбытия высоких гостей…