Эту мебель, по замыслу авторов, можно приобретать постепенно, и она вся будет в стиле; можно докупать детали и видоизменять ее по своему вкусу и потребности.
Я ходил по этой выставке в сопровождении старшего экскурсовода инженера И. Каменского. Если уж говорить о полноценной улыбке новосела, так эта улыбка осеняла именно его лицо. Склонный к иронизированию, Каменский занимался сравнительной шкафологией на каждом шагу. Он, прежде чем показать какую-нибудь вещь, задавал вопросы, как будто экскурсоводом был я, а не он.
— Насколько используется буфет? — щурился Каменский, и я виновато пожимал плечами.
— Буфет используется наполовину! В нижнем отделении всегда ставят то, что должно стоять на кухне. Следовательно, зачем нам такая громадина? Вот сервант нашего образца. Используется максимально. Стоит в два раза дешевле буфета.
Мебель существует для того, чтобы облегчать быт. Я не привел бы этого афоризма, если бы не существовало мнения, согласно которому мебель существует для того, чтобы затруднять жизнь, чтобы портить характер и вырабатывать акробатические навыки.
Как известно, отношение человека к предмету необходимости покоится на трех китах. Первый кит — это стоимость предмета. Второй кит — это наличие места, уготованного для этого предмета. И третий кит — это вкус. И как бы ни был задирист третий кит, два первых всегда могут его приструнить.
Новая мебель, во-первых, доступна и недорога. Во-вторых, она занимает мало места. А в третьих…
Черта нашего времени — это максимальная целесообразность. Массовое производство стремится выработать простоту линии, определенный стандарт, оно исключает дополнительные затраты на никчемные детали, именуемые украшениями.
Массовое производство не обходит эстетических, чисто вкусовых требований. Но решает эти требования по новому. Оно решает «красоту» при помощи материала и линий. А материал этот по доступности своей должен соответствовать массовому производству. Дорогому металлу, дорогому дереву, дорогой ткани нет места на конвейере. Нет места на конвейере также трудоемким ручным операциям. Повысить производительность можно только при помощи машин.
Темп, стремительность, целесообразность, гигиеничность — основные признаки современного производства. И эти признаки входят в быт. Быт также механизируется. Следовательно, предметы быта должны быть приспособлены к этой механизации. Проблема уборки комнаты — это проблема здоровья. Легкую, малогабаритную мебель очень легко содержать в постоянной чистоте. Проблема пространства в жилом помещении это тоже проблема здоровья. Врачи отмечают, что в связи с колоссальным жилищным строительством, с вводом в эксплуатацию новых квартир резко возросло количество людей, занимающихся гимнастикой и спортом. А это тоже не фунт изюма!
Человек превозмогает свои вещи. Он выходит в своей квартире на первый план. Ему ничего не надо скрывать под чехлами или хранить в сундуке. Он принимает друзей. Друзей много и становится все больше. Им нужно место.
Человек все больше пользуется письменным столом. Ему нужен стол, а не полированные бока. Ему нужна настольная лампа, которая главным образом светит, а не занимает место.
Человек хочет отдохнуть. Он заработал отдых. Его ждет легкая чистая постель той степени мягкости, которая продумана гигиенистами. Без дурацких перин и подзоров.
Такую мебель и предлагает выставка.
Мы ходили с Каменским по квартирам, и передо мною открывался чудесный мир, который создают на своих ватманах прекрасные люди — мебельные архитекторы и конструкторы.
— А вы знаете, — неожиданно сказал Каменский, когда мы поднимались по лестнице в очередную квартиру, — есть еще где-то контора, которая выпускает сундуки со звонкими замками! Серьезно! Как-то в Архангельске была торжественно открыта мебельная выставка. Там демонстрировали буфет с точеными колоннами в сто пятьдесят миллиметров толщиной.
Я недоверчиво покосился на него.
— Хотите, я покажу вам нечто пикантное?
И он открыл дверь в квартиру.
Мне оставалось только вскрикнуть, как в приключенческом романе. Первым в квартире меня встретил сервант. Он лоснился от чванства. Он не признавал никого, кроме своих краснорожих полированных братьев, загромоздивших три комнаты новенькой квартиры. Братья вели себя соответственно: они плевать хотели на человека. И, робко пробираясь меж них по квартире, двигался незаметный человек. Это был представитель Киевской фабрики имени Боженко.
Каменский вовремя отреагировал на мое удивление: