⸻
Они оказались в падающем пассажирском «Боинге».
Феликс сидел за штурвалом. На голове — наушники. В них истошно кричали:
— В-двенадцать! В-двенадцать! Немедленно выходите из штопора!
За спиной верещала стюардесса. Пассажиры кричали:
— Что происходит?!
— Сделайте что-нибудь!
— Спасите!
Плакал ребёнок.
Феликс рванул штурвал на себя — и похолодел.
В руках остался обломок.
Штурвал был вырван.
Программист, сидевший на месте второго пилота, визгливо рассмеялся.
Самолёт входил в безнадёжно глубокий штопор.
Феликс закрыл глаза.
Внутри всё сковал леденящий ужас.
⸻
Мир снова моргнул.
Он сидел в шезлонге на белоснежной палубе огромной яхты. Сердце всё ещё билось неровно, в горле стоял сухой ком.
Напротив — Программист.
Над ними рвались тугие паруса. Вокруг простиралась бескрайняя океаническая гладь — спокойная, равнодушная.
— Впечатлило? — спросил он.
— Реально, — тихо ответил Феликс.
— Это не иллюзия и не сон, — сказал Программист. — Ты не спишь и не бодрствуешь. Ты между. Именно здесь и заключаются соглашения.
Феликс медленно выпрямился в шезлонге. Ладони были холодными.
— Ты всё это подстроил.
— Я допустил, — спокойно поправил Программист. — Разница принципиальная.
Он посмотрел на океан, словно на экран без интерфейса.
— До сих пор ты существовал как объект. Теперь ты можешь стать субъектом.
Он повернулся к Феликсу.
— Это и есть предложение.
— Ты называешь это игрой, — сказал Феликс. — Но это не игра.
— Конечно, нет, — кивнул Программист.
— Игра — лишь метафора. Речь идёт о выборе и последствиях. О входе в конфликт, который существует независимо от тебя — и будет существовать, даже если ты откажешься.
Программист больше не смотрел на Феликса — он смотрел сквозь него, как смотрят на пункт, который уже принят, но ещё не зафиксирован.
— Прежде чем ты произнесёшь окончательный ответ, — сказал он ровно, — я обязан уточнить условия. Не из вежливости. Из порядка.
Феликс насторожился.
— Ты сказал, что от меня нужен лишь выбор.
— И это верно. — Программист кивнул. — Но отсутствие требований не означает отсутствие последствий.
Он слегка постучал тростью по палубе — звук был сухой, деловой.
— Итак. С момента согласия ты вступаешь в область расширенной ответственности. Любое твоё действие будет рассматриваться как осознанное. Незнание более не принимается в качестве смягчающего обстоятельства.
— То есть… — Феликс замялся, — я больше не смогу сказать «я не знал»?
— Сможешь, — спокойно ответил Программист. — Но это не будет иметь значения.
Он продолжил, не повышая голоса:
— Ты сохраняешь свободу выбора. Полную.
Программист выдержал выразительную паузу.
— Ты не получаешь гарантий. Ни защиты, ни успеха, ни безопасности. Ты не лишаешься жизни немедленно. Но утрачиваешь право считать её по умолчанию своей.
— А ты? — спросил Феликс. — Что получаешь ты?
Программист наконец посмотрел прямо.
— Я получаю участника, который понимает, что делает. Это редкость.
— А если я передумаю?
— Тогда ты воспользуешься правом выхода. — Он сделал паузу. — Если сумеешь его обнаружить.
Программист развёл руками.
— Принуждение отсутствует. Давление отсутствует. Фиксация будет произведена только после твоего добровольного согласия.
Феликс сощурился.
— Ты говоришь, как нотариус.
— Я говорю, как сторона, которая переживёт любой исход, — без тени иронии ответил Программист.
Он наклонился вперёд.
— Последнее. Ты не будешь введён в заблуждение намеренно.
Слова его казались отчеканенными на металле.