Сесах определённо ему нравился. Тот не рисовался, не давил, но каким-то образом излучал спокойное достоинство. Феликс никак не мог понять, как это у него получается.
Сесах наполнил рюмки вином — красиво, уверенно, будто делал это тысячу раз.
— Налей и себе, Рул, — бросил он.
Блондин принёс третью рюмку и наполнил её на две трети.
— Выпьем за дружбу, Феликс, — без тени иронии предложил Сесах.
Феликс никогда раньше не пил алкоголь, но, подражая хозяину, пригубил вино. Оно оказалось сладковато-терпким, с тонким ароматом фиалки. Ему неожиданно понравилось.
Сесах взял из корзины два яблока, одно протянул гостю, другое надкусил сам.
— Ты свободен, — сказал он Рулу.
Когда тот ушёл, Сесах снова наполнил рюмки.
— Давай выпьем ещё, чтобы раскрепоститься. А потом я объясню тебе, во что ты ввязался позапрошлой ночью. Договорились?
Феликс кивнул.
Он сделал большой глоток и замер, наслаждаясь тем, как тепло разливается по телу. Голова слегка закружилась.
Сесах некоторое время молчал, вертя в руке пустую рюмку.
— Признаюсь, я был озадачен тем, что ты… не человек. Ты вступил в бой так, словно всю жизнь мы с тобой воевали бок о бок. Тогда ты не думал о себе — и это меня удивило.
Он посмотрел в огонь.
— Твои сородичи — великие воины. Я
узнал об этом от Программиста. Хотя он рассказал мне далеко не всё. Несомненно одно: в мире духа ты действуешь куда эффективнее людей. Но важнее другое.
Сесах замолчал.
— Я запомнил твой взгляд.
— Кто ты? — не выдержал Феликс. — И что это за битвы?
— В мире я веду свою игру, — спокойно сказал Сесах. — Я одновременно конструктор и испытатель. Если угодно — благодетель человечества.
Он снова налил вина.
— Политические и военные баталии в мире материи — ерунда. Подлинная игра идёт в мире духа. Там сейчас решается всё.
— Ты так говоришь, словно большая политика тебя касается напрямую.
Сесах усмехнулся.
— Я не спешу выходить на земную арену. Но когда выйду — конкурентов уже не останется. Наивно думать, что вопросы господства решаются на земле. Из невидимого происходит видимое. Хотя и обратный процесс существует. Но куда слабее.
Он посмотрел на Феликса пристально, но без давления.
— Я был рождён для великих целей. Об этом знали в мире духа с самого начала. И несмотря на охрану, меня пытаются убить с рождения до сих пор. Мне надоело прятаться. Я объявил войну всем, кто рискнёт встать против меня.
— Это… серьёзно, — прошептал Феликс.
— Более чем.
Сесах поставил рюмку.
— Программист сказал, что у тебя есть четыре пути:
воевать рядом со мной,
воевать против меня,
вести игру самостоятельно
или вернуться домой и жить, как ни в чём не бывало.
Он наклонился вперёд.
— Только в последнем случае ты всё равно будешь пешкой. И всё равно исполнишь чью-то волю. Если ты не знаешь, кто управляет процессами — можешь быть уверен: это не ты.
— Ты предлагаешь мне…
— Стать фигурой, — спокойно сказал Сесах. — А если повезёт — ферзём.
— Я мало что понял, — осторожно сказал Феликс. — Мне нужно больше знать о твоих планах.
Сесах нахмурился.
— Обычно я никому ничего не объясняю. Но ты имеешь право понять, с кем имеешь дело. И с какими принципами.
Он осушил рюмку.
— Откровенность располагает, не так ли?
Феликс рассмеялся и кивнул.
— Я говорю за глаза то же, что и в лицо. И каждое моё действие имеет цель. Игра всегда предполагает награду. Мне известно слишком многое, Феликс. Я почти всегда знаю больше, чем нужно.
Он поднялся.
— Сейчас собрание. Ты можешь вернуться в свою комнату. А можешь пойти со мной.
— К тебе.
— Хорошо. Но ты переоденешься.
Сесах окинул его оценивающим взглядом.
— У рекрутов — простые холщовые туники и световые мечи-имитации. Но ты сражался за меня.
Он протянул ладонь.
— Ты получишь железную кольчугу легионера. Давай руку.
Глава четырнадцатая ДОРИЭНО
В зале установилась тишина.
К отдельно стоящему микрофону вышел ведущий — популярный в местных кругах тенор. Вероника хорошо его знала. Он кратко представил ньюсмейкеров, и журналистка навела объектив на Дориэно Конте.
Однако первым слово взял Михаил Станин, сидевший справа от итальянца. Известный в крае предприниматель, застройщик элитных коттеджей и многоэтажек, он уверенно и без лишних эмоций пересказывал историю создания международной ассоциации. По левую руку от Конте расположился Николай Смирнов — учёный, доктор философии, ныне возглавлявший краевой отдел по делам религий.