Он с усилием извлёк меч. По лезвию, словно по живой поверхности, начали проступать буквы — будто их выводил невидимый резец.
— Homo novus, — прочитал Феликс.
— Неудивительно, — сощурился Сесах.
— Выскочка, — буркнул Геймовер и тут же получил локтем в бок.
— Переверни, — велел Сесах.
На обратной стороне лезвия было выгравировано: Insultans victor.
— Ликующий победитель, — перевёл Феликс.
По залу прокатился гул одобрения, раздались аплодисменты.
— Мои поздравления, — Сесах крепко сжал его плечо. — С такой характеристикой тебе прямая дорога в легаты.
— У него вообще нет должности, — недовольно заметил Геймовер.
Сесах не ответил и вновь сел во главе стола.
Феликс закрепил меч на ремне слева, по примеру Рула, и положил ладонь на увесистое навершие. Гладиус едва заметно дрогнул — словно откликнулся на прикосновение. Юноша вспомнил слова о «живом» оружии и почувствовал лёгкий холод вдоль позвоночника.
Начался доклад.
Легионеры по очереди вставали, называли имена, говорили о заговорах, ловушках, засадах, победах и потерях. Феликс рассматривал их лица: суровые, мужественные, многие — со шрамами.
Он взглянул на Рула. Тот казался высеченным из белого мрамора — даже ресницы и брови будто были покрыты инеем. Невозможно было представить его смеющимся. Рул возвышался над Сесахом, сжимая рукоять своего меча, другая ладонь покоилась на спинке стула господина. Его пальцы едва заметно подрагивали от напряжения.
— Что слышно о Мурене? — спросил Сесах, полуобернувшись.
— Ничего, — ответил Рул. — Она не явилась. Видимо, наше предложение показалось общине неприемлемым.
— Вряд ли они единодушны, — нахмурился Сесах. — Если Мурена продолжит упорствовать, я поручаю разобраться с ней тебе. После победы общину возглавишь ты.
Он помолчал.
— Мне жаль, Рул, что она оказалась такой несговорчивой.
— Это её выбор, господин.
В этот момент правая арка зала заколыхалась, и оттуда вырвался могучий темнокожий рыцарь в латунных доспехах. За спутанные длинные волосы он волок худенькую девушку в чёрном.
— О, Хакайна! — воскликнул Сесах. — Какими судьбами?
Японка плюнула в его сторону.
— А говорила, что любишь, — хмыкнул главнокомандующий.
— Ты расселся среди прихвостней и бредишь мировым господством! Думаешь, мы будем плясать под твою дудку? Ты захлебнёшься в своих амбициях! Никогда никому не удавалось подмять наш клан!
Сесах разглядывал её с ленивым любопытством.
— Меня ты не обольстишь, — бросила она. — Твоё дьявольское обаяние мне безразлично!
— В самом деле? — он откинулся на спинку стула. — Мужество проявляется в сопротивлении. А настоящая радость мести — в том, чтобы как следует разозлить врага, а не убить его.
Он подмигнул.
— Уведите эту ниндзю. Я позже решу, что с ней делать.
— Подонок! Тиран! — у Хакайны выступила пена на губах. — Убей меня в честном поединке! Слабо тебе?
— Я с женщинами не воюю, — холодно сказал Сесах. — Их дело — ублажать мужчин.
Феликсу стало не по себе.
— Уведи её, Арматура. И наложи заклятие посильнее.
Темнокожий рыцарь молча увёл пленницу.
— Юдзиро этого не простит, — ёрзая на стуле, заметил Геймовер. — Он уже готовит нападение.
— Мы опередим его, — спокойно ответил Сесах. — Этим займёшься ты. С тобой пойдут Рул и… Феникс.
— Что?! — взвился Геймовер.
— Недоволен?
— Доволен, — буркнул он.
— Сесах, — вмешался Феликс. — Я не могу сражаться на твоей стороне, не зная твоих целей и принципов.
Сесах внимательно посмотрел на него.
— Вот как? Тогда задание отменяется. План я разработаю сам. А ты, Геймовер, займись охраной Крепости.
Он поднялся. Рыцари встали вслед за ним.
— На сегодня всё. Завтра — Колизей. У кого есть что принести против врагов — приносите.
Один за другим воины исчезали в арках.
Феликс остался стоять, ощущая тяжесть гладиуса на боку — и ещё более тяжёлый груз сомнений внутри.
Глава шестнадцатая ХАН
Как только губернаторский джип с итальянцем отъехал от филармонии, Вероника вернулась в гардеробную за курткой и зонтом. Руки дрожали, когда она пыталась застегнуть «молнию» на кожаной косухе, щёки всё ещё пылали.
Игорь что-то у неё спрашивал, но девушка едва сдерживалась, чтобы не нагрубить. Депутат нередко бывал полезен, снабжая её свежими сплетнями из городской Думы, поэтому Вероника натянуто улыбалась, думая лишь о том, как бы поскорее выбраться из здания.