Пообещав как-нибудь посидеть с ним в баре, журналистка стремительно вышла под усилившийся дождь и на ходу раскрыла зонт. Тут же вытащила из бокового кармана сумки мобильник.
— Хан, привет. Ты дома? Через полчаса буду, ставь чайник. Да, у меня новости. Не по телефону.
Косой дождь хлестал по руке, и она спрятала телефон во внутренний карман куртки. Вероника бодро зашлёпала тяжёлыми армейскими ботинками по пузырящимся лужам к автобусной остановке.
Хан недавно купил однокомнатную квартиру неподалёку от нового театра оперы и балета. Квартира располагалась под самой крышей, с длинными мансардными окнами, и стоила относительно недорого для новостроя. Она была крошечной, с неудачной планировкой, и единственным её несомненным достоинством являлся остеклённый балкон, откуда открывался превосходный вид на бухту Золотого Рога и мост.
Хан сразу распахнул дверь и раскрыл объятия, но Вероника ловко уклонилась и проскользнула в комнату. Повесила куртку, расшнуровала высокие ботинки, расправила зонт.
— Поставь сушиться, — бросила она Хану и тут же вышла на балкон — прозрачный стеклянный куб.
Со всех сторон по стеклу змеились дождевые струи, а внизу, прямо под ногами, раскинулась бухта, уходящая за горизонт в Тихий океан.
— Чай готов? — нетерпеливо спросила Вероника, чувствуя, как после жара, оставленного Дориэно Конте, её начинает знобить.
— Да, моя госпожа, — насмешливо откликнулся Хан, выходя следом с чайником и пакетом китайской заварки.
Он быстро расстелил на квадратном столике круглые салфетки, расставил чашки и блюдца. Вскоре стеклянный куб наполнился молочно-жасминовым ароматом.
— Присаживайся, я включил подогрев, — сказал Хан и первым уселся на тёплый пол, устланный светло-бежевым ковром. Кресла по углам балкона почти никогда не использовались — здесь предпочитали сидеть на полу.
Вероника обхватила горячую чашку обеими ладонями.
— Что тебе известно о Всемирном Братстве? — спросила она, глубоко вдыхая аромат.
— Всё стандартное, — пожал плечами Хан. — То, что есть в интернете и на их сайте. Зарегистрировались год назад, главный офис в Нью-Йорке, сейчас открывают филиалы по всему миру. Постиндустриальное общество, развитие науки, бессмертие. Учение о Новой Мировой Империи духа и о Сверхчеловеке — центральная доктрина.
— А кто за ними стоит? Кто такой Дориэно Конте?
— Конте — председатель координационного совета. Личность генсека не афишируется. — Он прищурился. — Почему ты спрашиваешь?
Вероника помедлила. Рассказать о том, что с ней произошло, было сложно — слишком телесным и неприлично сильным оказалось это ощущение.
— Я была сегодня на открытии филиала. Этот Конте… он совсем не прост. Похоже, сильный маг. Очень сильный.
— Этого нам только не хватало, — нахмурился Хан. — Ты думаешь, они планируют захватить регион?
— Думаю, уже захватили. — Вероника сделала глоток чая. — Он уехал на губернаторском джипе. У них свои люди и в Думе, и в мэрии.
— Значит, они ни с кем не считаются.
Вероника кивнула.
— После пресс-конференции Конте улетел в Японию.
— Странно… — Хан нахмурился. — Я сегодня утром говорил с Юдзиро. Он не упоминал никаких визитов.
— Снова на повестке Вселенская Лига?
— Да. Он пригласил меня и ещё нескольких наших… друзей. Сказал, что есть тема, которая его серьёзно тревожит. Но ты же знаешь японцев — конкретики от них не дождёшься.
— Сесах? — спросила Вероника.
Хан медленно кивнул.
— Насколько я знаю, он выдвинул ультиматум: либо мы подчиняемся, либо он спустит на нас своих легионеров.
Хан поднялся и подошёл вплотную к стеклу. Дождь бил по кубу с такой силой, будто пытался его проломить. Вероника невольно поёжилась, представив, как холодная вода врывается в это тёплое, уютное пространство.
— Мне однажды пришлось встретиться с Сесахом, — тихо сказал Хан.
— В астрале? — удивилась она.
Он покачал головой.
— Здесь. Лет десять назад.
— Зачем он приезжал?
— Говорили, что за ним охотились конкурирующие кланы. Он отсиживался здесь со своей свитой.
— И что случилось? — Вероника почувствовала, как внутри разгорается тревожное любопытство.
— Ничего, — жёстко ответил Хан. — Они оказались сильнее всех наших. А тех, кто отказался признать их власть… — его губы задрожали, — убили. В тот год я потерял деда и брата.
— Прости, — тихо сказала Вероника.
Она подошла к нему со спины и обняла за плечи.
— Значит, у тебя с Сесахом личные счёты.
— Я его ненавижу, — глухо сказал Хан. — Он ведёт себя так, будто держит за яйца весь мир. И даже тогда, мальчишкой, он был точно таким же.
Вероника чувствовала, как под её ладонями содрогается жилистое тело Хана, и понимала: он не успокоится, пока не отомстит.