Сесах не улыбнулся. Он просто положил руку ему на плечо.
— Этого достаточно.
Он снял с запястья платиновый браслет и защёлкнул его на руке Феликса.
— Когда услышишь органную музыку и почувствуешь вибрацию — я зову тебя. Не телом. Духом.
Затем снял перстень.
— Без него ты не войдёшь в Бункер. Вернёшь позже.
Сильный толчок — и Феликс снова падал, кружился, растворяясь в вязком потоке. На этот раз он не сопротивлялся.
Очнулся он в своей комнате. Тело было тяжёлым, голова гудела. Но внутри — странное, тревожное воодушевление.
Он сжал в ладони кольцо.
И где-то глубоко в нём уже жила уверенность:
это знакомство изменило всё — и пути назад больше нет.
Глава девятнадцатая СОМНЕНИЯ
Ночью Наталья Павловна проснулась от ощущения, будто в спальню вошла большая собака.
Сквозь сон она отчётливо слышала тяжёлые шаги: когти стучали по линолеуму, как пальцы по клавиатуре. Сознание было ясным — странно ясным, — но тело не слушалось. Наталья Павловна понимала: она спит, и в то же время не могла ни пошевелиться, ни закричать, оставаясь лишь безмолвным свидетелем происходящего.
С появлением невидимого существа её охватил первобытный ужас — сильнее того, что она испытала при нападении крысы. Страх был таким, что тело отказалось повиноваться. Собака подошла к кровати. Наталья Павловна почувствовала, как матрас прогнулся под её тяжестью. Существо потопталось в ногах, несколько раз повернулось, устраиваясь, и легло.
Оно не спало. Наталья Павловна знала это совершенно точно.
Сколько времени прошло — она не понимала. В какой-то момент собака спрыгнула на пол и, гулко стуча когтями, вышла на кухню. Там раздался страшный грохот, будто обрушилась полка с посудой. Затем шаги направились в комнату Феликса.
Оттуда донёсся короткий вскрик.
Наталья Павловна попыталась подняться — безуспешно. Сердце разрывалось от ужаса за сына, но тело по-прежнему было сковано. Так она пролежала до рассвета, пока за окном не посерело.
Когда оцепенение отпустило, Наталья Павловна села на кровати и огляделась. Всё было на своих местах.
Она накинула халат и включила свет, проходя одну комнату за другой: коридор, ванную, туалет, кухню. Никаких следов разгрома. Посуда цела. Всё — как всегда.
Только тогда она направилась в комнату Феликса.
Ни собаки, ни крысы там не было. Не было и сына.
Наталья Павловна проверила входную дверь — она была заперта изнутри, на щеколду. Женщина снова вернулась в комнату Феликса, заглянула в шкаф, под кровать — пусто.
Ей на мгновение показалось, что она теряет рассудок.
Наташа никогда не сталкивалась с потусторонним. Она выросла в семье убеждённых атеистов: мать — бухгалтер, отец — столяр. Про Бога и чёрта говорили разве что в шутку. Никаких чудес. Никаких знаков.
Она снова наклонилась к полу. Под изголовьем кровати, у стены, лежал чёрный прямоугольный предмет. Книга.
Наталья Павловна вытащила её и стёрла пыль ладонью.
Библия.
Сердце сжалось. Её охватило странное, тягучее предчувствие — будто именно сейчас ей открывается нечто важное. Не объяснение, нет, а направление.
Она раскрыла книгу наугад и прочла:
«И тебе самой оружие пройдёт душу, да откроются помышления многих сердец».
Слёзы потекли сами собой. Наталья Павловна не знала, кто сказал эти слова и кому они были адресованы. Но знала: их сказали ей.
Она вытерла лицо и внимательнее рассмотрела книгу. Кожаный переплёт был исцарапан когтями, корешок обгрызен. Страницы смяты, словно кто-то пытался вырвать книгу из чужих рук, но так и не смог.
Вдруг Наталье Павловне показалось, что всё вокруг — ненастоящее. Квартира, вещи, соседи, улица. Настоящими были только она и эта книга. И если книга исчезнет — случится беда. С ней. Или с Феликсом.
Где он?
Ответа не было. Только ясное, болезненное понимание: произошло то, чего она боялась больше всего. Феликс вырос. И вышел из-под её защиты.
⸻
***
Когда Феликс вошёл на кухню, Наталья Павловна сидела за столом с раскрытой книгой.
— Доброе утро, — сказал он и поцеловал её в щёку. — Что у нас на завтрак?
Она посмотрела на него рассеянно.
— Ничего.
— Впервые за четырнадцать лет, — удивился он, присаживаясь.
Наталья Павловна закрыла книгу.
— А я впервые за четырнадцать лет не нашла тебя утром в комнате.
Феликс взял книгу и нахмурился, разглядывая обложку.
— Кто это сделал?
— Крыса.
— Крыса?
— Да. Помнишь, я рассказывала.