— Знакомьтесь. Феникс. Отныне — с нами.
Он дружески хлопнул юношу по плечу.
— Не смущайся антуража. Форма, символы — всё это декорации. Люди веками используют одни и те же образы. Зачем изобретать новое?
Феликс кивнул.
— Рул и Геймовер тебе знакомы. Остальные — по порядку.
Он кивнул в сторону бледного мужчины с безупречной осанкой.
— Арбитр. Председатель Совета Братства. Латинист.
Тот улыбнулся.
— Arbiter elegantiae, — уточнил он.
— Специалист по удовольствиям, — хмыкнул Сесах.
— Aliis inserviendo consumer, — скромно ответил Арбитр.
— Дерек, — продолжил Сесах. — Теоретик трансгуманизма.
Очкарик внимательно разглядывал Феликса.
— Какой у него IQ?
— Узнаешь, — спокойно ответил Сесах. — Все здесь проходят тесты.
Он указал на мужчину в сером костюме.
— Шет. Мой первый учитель. Местоблюститель.
Глаза египтянина были пустыми, почти нечеловеческими.
— Элвис. Хакер. Командующий Лигой.
Красивый блондин улыбнулся.
— Мы раньше не встречались?
— Нет, — ответил Феликс. — Я бы запомнил.
— Натан, — продолжал Сесах. — Финансы.
Темноволосый парень подмигнул.
— Ариф. Идеолог.
Юный, плотный, с детскими глазами.
— И Ганс. Специалист по мирам.
Белокурый немец молча кивнул.
Сесах сел.
— Вопросы есть?
Феликс помедлил.
— Вы строите Империю духа. Мир сверхлюдей. Так?
— Верно, — ответил Дерек. — А ты против?
— Мне непонятно место обычных людей.
— Homo sapiens — промежуточная стадия, — спокойно сказал Дерек. — Его надо превзойти.
— С помощью генной инженерии? — уточнил Феликс.
— В том числе.
Он повернулся к Сесаху.
— А ты?
Сесах нахмурился.
— Я буду жить по-человечески.
Генералы усмехнулись.
— Исключение, — заметил Арбитр.
— Зачем всё это? — тихо спросил Феликс.
— Эволюция духа, — ответил Дерек. — Людей надо вести. Иногда — принуждать.
— Вы уничтожаете себя, — вырвалось у Феликса.
Арбитр усмехнулся.
— Какая наивность.
— А если Феникс — и есть новый человек? — вдруг сказал Сесах.
Наступила тишина.
— Нет, — буркнул Геймовер. — Слишком… обычный.
— Он выше нас, — спокойно сказал Сесах. — Придётся принять.
Он посмотрел на Феликса.
— Позже ты расскажешь сам.
Затем поднялся.
— Мы начинали как маргиналы. Скоро станем системой.
Он прошёлся взглядом по залу.
— Государства — это тюрьмы под открытым небом. Контроль. Досье. Слежка. Но дух пока свободен.
Он усмехнулся.
— Потому они нас боятся.
Сесах выпрямился.
— Человек — больше тела. Он может выйти за его пределы. Построить иной мир. Стать сверхчеловеком.
Он положил руки на спинку стула.
— В духе нет границ. Значит, их не должно быть и на Земле.
Он говорил тихо, уверенно.
— Мы можем сделать переход мягким. Или он будет через кровь.
Он посмотрел на Феликса.
— Ты понимаешь, о чём я.
Сесах выдержал значительную паузу.
— Официальная часть окончена, — улыбнулся он. — Поедем ко мне. Скоро полночь.
Глава двадцать первая КОАЛИЦИЯ
По роду своей деятельности Веронике часто приходилось бывать в Японии. На этот раз в международном аэропорту Осака их встретил посланник Юдзиро — ладный, довольно высокий молодой японец, предупредительно вежливый, как и полагается представителю этой нации. Его волосы были аккуратно взлохмачены и высветлены до песочного оттенка — предела, которого способны достичь азиатские волосы. Одет он был подчеркнуто скучно: тёмно-синий офисный костюм, застёгнутый на все пуговицы, несмотря на жару, и отполированные до зеркального блеска чёрные летние туфли.
Японец проводил Веронику с Ханом к длинному белому «Лексусу» с тонированными стёклами, усадил гостей на заднее сиденье и сам занял место рядом с водителем. До гостиницы в Киото было около сорока километров. Вероника отвернулась к окну, разглядывая проносящиеся вдоль трассы залитые солнцем пейзажи.
У входа в отель гостей встретил сам Юдзиро. Он был одет в восточном стиле: серое кимоно, перехваченное широким поясом, длинные волосы собраны в хвост. Юдзиро по-европейски пожал Хану руку, а Веронике отвесил почтительный поклон; она ответила приветливым кивком. Хозяин предложил гостям подняться в номера и коротко распорядился, чтобы их проводили.
Белый пятиэтажный отель стоял на берегу реки. Для гостей был снят второй — самый престижный — этаж, с небольшими балкончиками, выходящими к воде. Каждый получил отдельный номер, и это Веронику искренне обрадовало: авиаперелёта наедине с Ханом ей хватило с избытком, чтобы спутник начал смертельно надоедать.