«Умница», — отметил он про себя.
У Клео всегда всё было под контролем. Даже её огненно-рыжая пума никогда не путалась под ногами — не то что ушастое недоразумение Тарана.
— Сегодня без питомцев, — продолжил Локки. — Особенно без твоих.
— Они погулять хотят.
— Перетопчутся. В прошлый раз я поскользнулся на твоём Тарантуле, а до этого в ушах этого… зверя запутался. Едва не положили.
— Просто ты завидуешь, что тебя никто не любит, — буркнул Таран.
— Создавать питов, чтобы тебя любили, — это как самому себя гладить.
— Стоп, — резко вмешалась Клео. — Сейчас опять скатитесь. Пять минут до старта.
— Ладно-ладно, — примирительно сказал Таран. — Это мы от нервов. Да, Локки?
Вместо ответа тот коротко бросил:
— Собрались. Сейчас откроют предбанник.
— Есть, командир, — почти шёпотом сказала Клео.
— Have fun, — добавил Джинни.
Таран засопел. Будет бой.
⸻
Русифицированная версия Гильдии Земли существовала всего полгода, но за это время успела изменить расстановку сил. Отряд Локки сложился задолго до неё — в других играх, других мирах, где правила были проще, а ставки ниже.
Теперь ставки стали реальными.
За каждую победу деньги переводились сразу.
За каждую следующую — сумма удваивалась.
Игра перестала быть просто игрой.
Боями руководил генерал Элвис. За десять минут до начала он открывал доступ в «предбанник» — промежуточную зону, откуда отряды рвались к объекту. Там объявлялись условия: захват или оборона, тип локации, параметры среды.
Сегодня — Северный полюс.
Вечная мерзлота.
Объект — инопланетный космический корабль, вмёрзший в айсберг.
Астронавты погибли давно. Остались их духи — и тела, оживлённые этими духами. Каждый дух управлял своим зомби. Чтобы уничтожить тело, требовалось сначала найти и убить дух. Даже после этого тело продолжало выполнять последнюю команду.
Самым опасным мобом был бывший командир корабля.
Прозвище — Органайзер.
Слушая объяснения Элвиса вполуха, Локки изучал карту.
Таран медленно смещался к выходу. Клео уже выбрала траекторию рывка. Джинни, как всегда, держался рядом с Локки — кинжал для вида, посох для дела, мешок с алхимией за спиной.
Их снаряжение было особенным.
Не потому, что редким.
А потому, что подготовленным.
— ГО! — рявкнул Локки.
Ворота распахнулись.
Отряд рванул в ледяную пустыню.
Тонкий наст, скрытые проруби, голубые глыбы льда. Где-то между ними — белые медведи.
— Таран, выпускай питов, — приказал Локки. — Сам не спеши. Справа — медведица с медвежатами.
— А говорил…
— Заткнись, — прошипела Клео.
Таран выпустил Тарантула.
Паук радостно заскользил по льду — и тут же скукожился, свернувшись в чёрный шар. Таран поднял его и сунул под броню.
— Отогреется — укусит, — заметил Локки.
— Яда у него меньше, чем у тебя, — огрызнулся Таран.
— Кидай Ушастика, — посоветовал Джинни. — Он пушистый.
— И жирный, — усмехнулась Клео. — Медведям понравится.
Таран выпустил лохматого пони и тяжело вздохнул.
— Передислокация, — скомандовал Локки. — Я впереди. Клео справа. Джинни за мной. Таран — тыл.
На всё — два часа.
Локки смотрел на айсберг с вмёрзшим в него кораблём — и не знал, почему у него неприятно сжалось внутри.
Будто это была не просто карта.
И не просто игра.
Будто кто-то очень давно
уже играл здесь
по другим правилам.
Глава третья ТЕТРАДИ
Распахнув дверцы верхней антресоли книжного шкафа, Феликс замер.
Пусто.
Обычно мать прятала его подарок именно здесь — накануне каждого дня рождения. Всегда. Без исключений. Феликс знал это так же точно, как знал, сколько шагов от кухни до окна и какой звук издаёт дверь, если закрывать её медленно.
Сегодня было двадцать третье июня.
Через минуту — двадцать четвёртое.
Через минуту ему исполнится четырнадцать.
Подарка не было.
Он стоял, глядя на книги, и впервые за долгое время чувствовал странное, тягучее разочарование. Не обиду — мать не могла забыть. Не тревогу — ничего плохого он не предчувствовал. Скорее… сбой в порядке вещей.
Проще всего было дождаться полуночи.
Но Феликс не дождался.
Он вошёл в комнату матери, заранее испытывая неловкость. Формального запрета не существовало, но он всегда знал: в её отсутствие сюда не заходят. Комната была другой плотности — так он это чувствовал.
Он осмотрелся, собираясь уйти, и уже сделал шаг к двери, когда заметил край тёмно-синего пакета, выглядывающий из-под декоративной планки у основания кровати.