Наталья Павловна давно присматривалась к новому зданию. Белое, современное, из стекла и бетона, оно совсем не походило на привычные храмы. Если бы не неоновый крест на крыше, видимый из любой точки города, Дом Молитвы легко можно было принять за огромный концертный зал.
Основные строительные работы были завершены, но внутренняя отделка продолжалась. Молитва и труд шли здесь рука об руку — днём и ночью. Городской мэр симпатизировал христианам, и на форуме не раз писали о его дружбе со священнослужителями. Там же обсуждали противостояние с чиновниками из столицы и сторонниками губернатора края, ратовавшего за строительство научного центра на прибрежных островах. Эту инициативу активно поддерживала международная ассоциация Всемирное Братство.
Наталья Павловна знала, что Феликсу прочат кресло мэра, но сын неизменно отмахивался, ссылаясь на молодость. Она же чувствовала: дело не в возрасте. Интриги и борьба за власть были ему чужды.
К Дому Молитвы Наталья Павловна поднялась на закате. Она намеренно не взяла машину. Подъём оказался тяжёлым: женщина шла медленно, останавливаясь, переводя дыхание. В этот февральский вечер небо было затянуто тучами, и в воздухе висело предчувствие снега.
Сумерки сгущались. Её белая шубка из стриженной норки была заметна издалека. Возле Натальи Павловны притормозил японский внедорожник, и водитель опустил стекло.
— Добрый вечер, — улыбнулся он. — Разрешите подвезти вас?
Наталья Павловна уже отказывала нескольким водителям, но сейчас неожиданно согласилась — то ли из-за усталости, то ли из-за надвигающейся непогоды.
Парень вышел, открыл заднюю дверь и помог ей устроиться. На переднем сиденье сидела девушка с длинной светлой косой, без головного убора. Когда машина тронулась, она обернулась и поздоровалась.
— До начала вечернего служения ещё больше часа, — сказал водитель. — Можно подождать в зале или в молитвенной комнате.
— А можно говорить с Богом вне церкви? — спросила Наталья Павловна.
Парень помолчал.
— Конечно. Церковь — как семья: есть общее пространство, но есть и право на одиночество. Даже находясь вне дома, человек остаётся частью семьи. Просто у христиан эта связь не по крови.
Машина подъехала к зданию. Водитель подал Наталье Павловне руку.
— Меня зовут Роман, я проповедник.
Она представилась.
— А это моя сестра, Элеонора.
Девушка вышла из машины и встала рядом. Наталья Павловна поразилась её красоте: даже в полумраке были заметны мраморная кожа и необыкновенно ясные глаза, которым трудно было подобрать привычное название.
— Если хотите, Элеонора проводит вас в молитвенную комнату, — сказал Роман.
— Я бы хотела поговорить со служителем, — призналась Наталья Павловна.
Брат и сестра переглянулись.
— Сейчас здесь только мы. Если вы доверитесь нам, мы готовы выслушать.
Она колебалась, но всё же кивнула.
Дом Молитвы стоял на ровно срезанной вершине сопки. Через стеклянные двери они вошли в просторный холл. Он был пуст. Оттуда боковой коридор вёл к молитвенным комнатам.
— Здесь ещё не всё закончено, — пояснил Роман, открывая дверь.
Комната была небольшой: кожаные кресла вдоль стен, столик с тремя новыми Библиями, мягкий зелёный ковёр, картина с лесным озером в утреннем тумане.
Наталья Павловна сняла шубку и села. Роман устроился напротив. Элеонора заняла место у стены.
— Моя сестра не будет участвовать в разговоре, — сказал Роман. — Это правило. Не оставаться наедине с противоположным полом. Во избежание пересудов.
— Я понимаю.
Он улыбнулся — просто, без нажима.
— Что привело вас сюда?
Наталья Павловна долго молчала.
— Можно помолиться? — предложил он.
Она кивнула.
Роман произнёс короткую молитву — без пафоса, почти буднично. В комнате стало тихо.
— Теперь расскажите, — сказал он.
Наталья Павловна нервно сжала пальцы.
— Мой сын… он не человек.
Роман не удивился.
— Он инопланетянин, — выдохнула она и рассказала всё.
— Вы много вынесли, — сказал проповедник, когда она замолчала. — Что с ним сейчас?
— Он в сообществе, которое действует и в этом мире, и в духовном.
— Всемирное Братство, — тихо сказал Роман.
— Вы знаете?
— Многие приходят с подобным.
— Что мне делать?
— Возможно, вашего сына используют. Он в Лиге.
— Да.
— И ещё один парень из нашего города.
— Сергей.
Роман кивнул.
— Ник — Локки. У Феликса — Феникс.
Наталья Павловна побледнела.
— Откуда вы всё это знаете?
— Иногда мне говорят люди. Иногда — Бог.
Он помолчал.
— Лига опасна. Из неё не выходят. Те, кто пытался, умерли.
— Значит, Феликс обречён?