Гильдия Земли существовала всего полгода, но ощущалась так, будто была всегда. Бескрайний виртуальный мир жил по своим законам — игроки приходили и уходили, а мир оставался. Здесь не имели значения деньги, происхождение или статус вне игры. Только навык. Только опыт. Только эффективность.
Локки считал свою «великолепную четвёрку» идеальной конфигурацией. Он не брал никого лишнего. Те, кому он отказывал, чаще всего становились врагами.
Сейчас он прикрывал Клео.
Лучница была сосредоточена на подъёме, защита была не её задачей. Локки встал у подножия корабля и методично снимал всех, кто пытался к ней приблизиться.
— Таран, держи Джинни. Справа два друля, сзади — разбойники.
В наушниках раздался ликующий голос Клео:
— Есть! Объект наш!
На острие Космического Корабля развернулся флаг Отряда Локки.
Теперь задача была простой и сложной одновременно: дойти живыми.
Таран для друлей был почти неуязвим — их урон вяз в его броне. Но Джинни…
Маг уже поднял силовое поле, удерживая его на пределе. В левой руке — сияющая сфера, в правой — посох. Мана уходила стремительно. Одежда — ткань, пусть и с защитными знаками. Если поле пробьют — сначала погибнет он. Потом — отряд.
Таран рванул.
Он смял обоих разбойников одним движением. С друлями пришлось повозиться — ловкие, мерзкие, меняют форму, уходят в корни. Но и они не выдержали.
— Беги, — рявкнул Таран Джинни. — К объекту!
Сам он остался.
Это была его часть.
Таран приготовился к критическому удару по местности — грубому, разрушительному, способному на время вывести из строя всё вокруг.
Бой подходил к концу.
Система отсчитывала последние минуты до победы.
И где-то за пределами этого уровня
уже готовился сбой,
о котором игра ещё не знала.
Глава пятая У МОРЯ
Это была первая ночь, которую Феликс встретил вне дома.
Он сидел на холодном валуне у кромки бухты Тихой — той самой, что когда-то поразила мореплавателей внезапной тишиной после океанской ярости. Теперь бухта своего названия не оправдывала: волны с глухим упрямством били в камни, ветер рвал остатки дневного тумана, и над водой медленно проступал тонкий серп убывающей Луны.
Феликс смотрел на звёзды и чувствовал, как внутри него распадается прежний мир.
Новое знание — что он не сын Наташи и Ковровина, не человек, а клон инопланетного существа, продукт генной инженерии, — разнесло его жизнь на острые осколки. Теперь он пытался собрать из них другую картину, не зная, получится ли.
Холода он не ощущал. Его тело само регулировало температуру — словно в нём был встроен чужой, безличный механизм. Зато сердце ныло — непривычно, по-человечески.
Под мерный рокот волн он вспоминал всё — с абсолютной точностью, без провалов и искажений. Воспоминания выстраивались в цепь и вдруг становились понятными.
Взрыв на Таймыре.
Гибель Ковровина.
Бегство матери через полстраны.
Изоляция. Очки. Кепки. Тёмные стёкла.
Полузаброшенная деревня.
Интернет вместо людей.
И — ложь. Не злая, не корыстная, но постоянная.
Он не был уродом. Он был другим. И от этого становилось только хуже.
«Зачем?» — этот вопрос бился в голове без ответа.
Зачем он здесь?
Где его место?
Кому он вообще нужен?
— Кто здесь?
Голос прозвучал тихо и неуверенно. Феликс обернулся — мелкие камни осыпались со скалы и с шумом ушли в воду.
На тропе стояла пожилая женщина.
— Простите… — сказала она. — Я плохо вижу.
Толстые стёкла очков отражали бледный лунный свет.
— Я сейчас уйду, — сказал Феликс.
— Нет-нет, — поспешно ответила она. — Оставайся. Счастливые люди по ночам не сидят у моря.
Она подошла ближе, осторожно, словно проверяя каждый шаг.
— Зачем вы сюда приходите? — спросил он.
— Молиться.
— Зачем?
Женщина улыбнулась.
— Просто так. Я одна. У меня никого нет. Вот и молюсь — за город, за людей. Благодарю.
— За что? — резко спросил Феликс. — За то, что вы есть? Вас кто-то спрашивал, хотите ли вы быть?
Она не обиделась.
— Если ты можешь задать этот вопрос — значит, уже не зря.
Феликс фыркнул.
— Моё существование — ошибка. Меня сделали без моего согласия.
— Всех делают без согласия, — тихо сказала она. — Это не делает жизнь менее ценной.
— Людей — возможно. Но не меня.
Наступила пауза.
— Чем же ты отличаешься?
— Разве не видно?
— Ночью — нет.
Он посмотрел на неё внимательнее. Простая одежда. Косынка. В руках — книга.
— Вы читаете в темноте?