— Ты или кто-то другой — какая разница? Сесаха необходимо остановить.
— Из-за тебя погибли наши. И Клео. Ей было восемнадцать.
— Ты не понимаешь, Локки. Из-за Сесаха погибнут все. Он вышел из бездны и хочет утянуть в неё весь мир.
— Не знаю, — тихо сказал Сергей.
— Складно заливает, — усмехнулся Элвис в наушниках.
— За абсолютную власть всегда платят, — продолжал Джинни. — И расплачиваемся мы.
— Я не думаю об этом. Дела генералов меня не касаются.
— Нельзя быть таким наивным. Сесаха нужно остановить любой ценой.
Он говорил долго, зло, убеждённо. О легионерах. О войне. О крови.
— Ты давал присягу, — сказал Сергей. — И знаешь цену предательства.
Джинни поднял голову.
— Хочешь меня покарать?
Сергей молча расстегнул карман шорт и достал плоскую коробочку.
— Что там?
— Блоха.
Он нажал кнопку. Крышка откинулась. Коробочка была пуста.
— Там ничего… — Джинни потёр глаз. — Соринка… Больно…
Он тёр всё сильнее. Слёзы покатились градом. Джинни застонал, извивался, пока не свалился с коляски в воду.
— Уходи, — сказал охранник по-русски, приложив два пальца к плечу. — Он утонул.
Сергей кивнул и сделал ответный жест.
Глава тридцать восьмая БОГ
— Серёжа, какая неожиданность! — Наталья Павловна вышла на крыльцо навстречу приятелю сына и подождала, пока парень выберется из своей белой машины с тонированными стёклами и номером, украшенным престижной эмблемой Всемирного Братства.
В руках он держал маленький букет ярко-жёлтых приморских подснежников.
Сначала эти раноцветущие растения казались Наталье Павловне странными: она привыкла к западным белым колокольчикам. А эти — с древнегреческим именем бога весны «адонис» и местной фамилией «амурский» — вызывали лишь умиление своей отчаянной, беззащитной смелостью. Горицвет вырастал прямо из ледяной земли, из-под снега, голый, без листьев, которые появлялись значительно позже.
— Вот, Наталья Павловна. Это вам.
Она приняла букет.
— Спасибо, Серёжа. Проходи в дом.
В этот апрельский полдень вся юго-западная сторона Орлиной сопки купалась в ликующих солнечных лучах. В доме было прохладно — работал кондиционер.
— Феликс сейчас в Европе, — сказала Наталья Павловна, наливая воду в низкую вазочку и ставя в неё цветы. — Закупает стройматериалы для научного городка на островах. Ковровин бы им гордился. Он всегда говорил, что будущее за новыми технологиями. За постиндустриальным обществом.
— Где вы с ним познакомились? — спросил Сергей, усаживаясь за стол.
Наталья Павловна поставила вазочку с подснежниками в центр стола, бросила в воду кубик льда и улыбнулась:
— Пусть почувствуют себя в лесу.
Она села напротив гостя и молча наблюдала, как повар-китаец сервирует стол. На обед была уха из сёмги.
— Мы оба учились в МГУ, — начала она. — Он на биолога, я на филолога. Ковровин был жутко красив и говорил так, что его хотелось слушать бесконечно. Когда он получил диплом, я была на третьем курсе. Ему сразу предложили работу на государство — в засекреченном военном городке. А я… — Наталья Павловна усмехнулась. — Вышла за него замуж и поехала следом, бросив учёбу. Жена декабриста. С детства воспитанная на классической литературе.
— Вы говорили, что Феликс похож на отца, — осторожно напомнил Сергей.
Наталья Павловна поджала губы.
— Верно. Похож. На своего отца. Не на Ковровина.
— Я даже не знаю, что и думать…
— А не надо думать, — спокойно ответила она. — Ты когда-то верно заметил про генную инженерию. Феликс — клон.
Сергею стало не по себе.
— Чей клон?
— Этого я тебе не скажу, — Наталья Павловна попробовала уху. — Очень вкусно.
— Никогда не скажете?
— В следующий раз, — она отставила тарелку. — Слишком горячо.
Она на мгновение задумалась.
— Знаешь, Серёжа, я часто размышляла, почему у генных инженеров не получались человеческие клоны. С животными проблем не было — овечка Долли, собаки, верблюды… А с людьми — никак. И только сейчас я начала догадываться. Эти человеческие духи, которые выходят из тел и путешествуют в ином пространстве, их невозможно подделать. Они приходят извне — в момент зачатия. Без духа человек подобен животному: тело и душа, но без вечности. Дух приходит от Бога. Недаром апостол называет Его Отцом всех духов. Поэтому смерть для духа противоестественна.
— А как же Феликс? — не выдержал Сергей.
Наталья Павловнапожала плечами:
— Не знаю. Может быть, он исключение. Как Енох, о котором сказано: ходил с Богом — и не стало его.