— Но Бог сотворил Вселенную и звёзды. И твою планету тоже.
— Она сказала то же самое. Это случайно была не ты? — он улыбнулся.
— Не смейся, Феликс. Я много страдала и думала, зачем родила тебя в этот мир… на мучение. Не перебивай. Эта жизнь — труд, болезнь и смерть. Ты не должен был через это проходить. В этом моя вина.
— Но если ты веришь в Бога, ты понимаешь, что так было надо.
— Кем?
— Богом.
Наталья Павловна покачала головой.
— Бог не творит зла. Это дьявольский сбой в гармонии, и я не знаю, зачем он ему нужен.
— Кому?
— Дьяволу.
Она замолчала.
— О чём ты говоришь, мама? — тихо воскликнул Феликс. — У нас прекрасный дом, ты ни в чём не нуждаешься, я делаю всё, чтобы город процветал…
— Знаю. Но какой ценой?
Он смешался.
— Я не понял.
— Ты всё понимаешь. Кому ты служишь? И чем будешь расплачиваться?
— Я не могу ответить.
— Главное — чтобы ты ответил себе.
— Откуда в тебе такая уверенность?
— Ко мне говорил Бог.
Горничная принесла чай. Наталья Павловна отпустила её и сама разлила напиток. Феликс взял чашку, но не стал пить.
— Я тоже задавался этими вопросами. Вначале. Я спрашивал: где Бог? Почему Он допустил моё рождение? Ответа не было.
— Ты не искал.
— А если Он не близко? — поднял глаза Феликс. — Чтобы встретиться, нужны две воли.
— Ты правда думаешь, что Бог может молчать?
— Да. Я не слышу Его. Зато слышу другой мир… — он помедлил. — Однажды, в детстве, я видел Бога. Он передал мои полномочия Программисту.
— Кому?
— Существу, которое всем заправляет на Земле.
— Это невозможно!
— Увы. Бога с тех пор я не видел. А Программист следит за мной постоянно.
Он поднялся.
— Прости, мама. Я очень устал.
Наташа схватила его за руку.
— Скажи, что ты простил меня.
— Я простил тебя, мама.
Наталья Павловна долго не могла заснуть, размышляя о разговоре с Феликсом. Особенно тревожила мысль о том, что сын не слышит Бога. Разве такое возможно — чтобы один мир был ему открыт, а другой закрыт? Мысли не отпускали, и Наталья Павловна зажгла прикроватную лампу, взяла с тумбочки Библию, но раскрывать её не стала: размышления оказались сильнее.
Иисус родился человеком, был убит и воскрес — чтобы через веру в Него люди получили прощение грехов, спасение от рабства дьяволу, свободу от закона греха и смерти и, конечно же, вечную жизнь в Царстве Бога. Но ведь Иисус умер за людей — потомков Адама и Евы. Причём тут Феликс? Может быть, именно поэтому сын её не слышит Бога?
Наталья Павловна явственно ощутила чужое присутствие. Перед этим тихо скрипнула, отворяясь, невидимая дверь. Женщина огляделась: у проёма замер прозрачный силуэт её итальянского гостя. Теперь он выглядел иначе — выше ростом, закутанный в дымчатый плащ; на мертвенно-бледном лице особенно резко выделялись неестественно чёрные глаза.
Наталья Павловна не испугалась. Она вспомнила наставления проповедника и раскрыла Библию на последней главе Евангелия от Марка.
— Смотри, — обратилась она к тени Дориэно, — здесь написано: именем Моим будете изгонять бесов. Я не знаю, кто ты такой, но сейчас ты явно не человек. Поэтому говорю тебе: именем Иисуса — пошёл прочь из моей комнаты.
На лице итальянца отразилось столь неподдельное удивление, что Наталья Павловна, не выдержав, рассмеялась. Нервы её были на пределе.
— Пошёл-пошёл прочь, — повторила она, закрепляя сказанное. — Именем Иисуса.
Дориэно с явной неохотой исчез.
Наталья Павловна вскочила на ноги — какой теперь сон! — отодвинула дверцу шкафа-купе и достала с полки бутылочку с елеем, подаренную проповедником.
Она вылила немного масла на пальцы и помазала перекладины двери, затем — выход на балкон.
— Это тебе вместо чеснока, — хмыкнула Наталья Павловна, обращаясь к невидимому Дориэно. — Моя комната — моя территория. И делать тебе здесь нечего.
После всех этих манипуляций она выключила лампу и спокойно заснула.
⸻
Наутро за завтраком Дориэно выглядел невыспавшимся. Наталья Павловна участливо поинтересовалась его самочувствием.
— Спасибо, прескверное, — ответил гость и обратился к Феликсу: — Если не возражаешь, я поживу в лесном пансионате. Этот морской воздух для меня непригоден.
Феликс не возражал. Наталья Павловна тоже.
— Надеюсь, пребывание в нашем доме не доставило вам неприятностей? — любезно спросила она.
— Что вы, всё было просто замечательно, — ответил итальянец, поднимаясь из-за стола. — Машина уже подана?
— Только что подъехала, — ответил Феликс.
Дворецкий протянул Дориэно пальто и шляпу. Не прощаясь, тот выскользнул за дверь.
— До скорого, мам!