— Прости меня, Господи… — прошептала она. — Прости за то, что раньше Тебя не знала, за всю мою ложь, за то, что не умела благодарить Тебя, как следует…
Спазм сдавил горло. Сквозь слёзы она видела, как за сопку прячется багровый край солнца.
К ночи мороз усилился. Наталья Павловна сильнее закуталась в белую песцовую шубу. Ноги грели высокие угги — подарок заботливого садовника, а вот пальцы в тонких замшевых перчатках озябли совсем. Возвращаться в пустой дом без Феликса не хотелось.
Вскоре послышался шелест шин. Ворота распахнулись, и во двор въехал джип сына.
Феликс нёс охапку нежно-алых роз, похожих на расплавленные капли закатного солнца. Он протянул матери цветы.
— Вот. Раз ты не желаешь ставить ёлку.
Наталья Павловна прижала букет к груди и вдохнула его приторно-горький, табачный аромат. Глаза снова защипало.
Феликс обнял её за плечи.
— Что-нибудь случилось?
Она покачала головой. Ей показалось, будто в морозной тишине звучит далёкая, торжественная музыка. Всё вокруг замерло, и Наталья Павловна словно отделилась от мира — для чего-то молитвенного, сакрального.
— Ты сегодня такая необычная, мам. И невероятно красивая.
Внутри неё играл невидимый оркестр — небесный, ангельский.
— Мне снился сон, — сказала она. — Я видела Сергея. Лето, цветущий луг… Мы шли и говорили о чём-то простом и радостном. Я проснулась и подумала: никогда не видела его таким. Через месяц у него день рождения. Ты не знаешь, как он поживает?
Феликс помедлил.
— Не хотел расстраивать тебя… У Сергея был инсульт. Он умер ночью, во сне.
Наталья Павловна молча обрывала алые лепестки и роняла их в снег.
— Тебе холодно? — встревожился Феликс. — Пойдём в дом?
Мир померк. Симфония оборвалась.
— Как хорошо нам было раньше, пока ты… — она замолчала.
— Пока что?
— Сам знаешь.
Она вытерла слёзы.
— Твой Сесах очень страшный человек.
— Откуда тебе известно его духовное имя?
— Он явился мне… во сне. Как будто во сне.
Феликс нахмурился.
— Что он говорил?
— Чтобы я не обращала тебя в христианство.
— Неудивительно. Он заботится обо мне по-своему. Ты не должна была знать о Лиге. Я не успел предупредить Сергея.
— Его убили из-за этого?
— Нет. Сесах приговорил его за отступничество.
— За веру в Иисуса?
Феликс кивнул.
Наталья Павловна неожиданно улыбнулась.
— Это самое лучшее, что я могла услышать.
— Ты фанатичка, мам.
— Для Сергея всё страшное уже позади. А мы пока живы.
— Разве это плохо?
— Не знаю. Конец повести лучше начала. День смерти — дня рождения.
— Откуда ты знаешь?
— От Бога.
— Он Сам тебе сказал?
— Дух Божий внутри меня говорит, что я Его дитя.
— Я не понимаю.
— Что может быть ценнее жизни?
— Твоя любовь и дружба Сесаха.
— Ты бы отдал жизнь за меня?
— Да.
— Вот и Христос отдал Свою жизнь за Сергея. И не только за него.
Феликс прищурился.
— Хочешь обратить меня?
— Ты всё равно встретишься с Ним.
— Почему ты так уверена?
— Ты не от этого мира. А Сесах — от этого. Каждый возвращается туда, откуда пришёл.
— А куда вернётся Сесах?
— Ты и сам догадываешься.
— Нет.
— И я не скажу. Пойдём домой. Похолодало.
Глава сорок четвёртая МАСКАРАД
— По ту сторону севера, льда, смерти — наша жизнь, наше счастье, — задумчиво произнёс Сесах, стоя лицом к окну.
За стеклом, неторопливо кружась, спускались снежные хлопья, похожие на крошечные парашюты. За ними ничего не просматривалось — лишь снежная пелена в непроглядной предутренней темноте.
— Что? — удивился неслышно подошедший Феликс.
Сесах сдвинул брови, затем резко обернулся.
— Так… цитирую по памяти, — он положил ладони Феликсу на плечи. — Я опасался, что ты не придёшь.
— Разве б я умер? — хмыкнул Феликс.
Он с удивлением разглядывал Сесаха в костюме фараона: белая длинная туника, расшитая золотым орнаментом и перехваченная широким поясом; кожаные сандалии; золотой обруч, удерживающий бело-синюю полосатую ткань. Глаза были густо подведены чёрным карандашом, отчего казались огромными. Восточный разрез, гладкая смуглая кожа, нос с лёгкой горбинкой, чувственно изогнутые губы — вылитый египтянин.
— Нравится? — подмигнул Сесах. — Ты тоже переоденешься. Арбитр подберёт костюм. Кем хочешь быть? Человеком-Пауком? — он рассмеялся. — Или суперменом? Сейчас в моде пираты и шляпники — ох уж этот Джонни Депп! А ещё вампирские плащи, средневековье… Барышни предпочитают полуобнажённых ведьмочек. Я смотрел каталоги — сплошные атрибуты для ролевых игр. Сегодня сам убедишься.