— Теперь твоя очередь.
Феликс ясно увидел в его глазах уже нескрываемый страх и понял: именно этой минуты Сесах боялся больше всего. Юноша улыбнулся — нашёл из-за чего переживать. Приняв нож, он разрезал ладонь и дал крови стечь в общую чашу. Сесах облегчённо перевёл дыхание.
— Я думал, ты испугаешься.
— Чего? — Феликс засмеялся. — Мы с тобой бывали в переделках куда хуже. А это всего лишь порез. Смотри, у меня уже и следа не осталось, — он показал раскрытую ладонь. — Давай, я залечу и твою рану.
Но Сесах снял с края чаши золотой ковш, наклонился и зачерпнул кровавую жидкость. Поднёс ковш к губам, сделал глоток и протянул его Феликсу.
— Отпей.
Юноша взял ковш обеими руками, подержал — и вернул обратно.
— Не могу, Сесах. Прости. Не могу.
— Хотя бы пригуби.
Юноша покачал головой.
— Ради меня, — сказал Сесах.
И это было не приказом.
Просьбой — тоже нет.
Это было признанием зависимости.
— Нет. Не проси. Я не могу.
Рука главнокомандующего, державшая ковш, опустилась, и вязкая бордовая жидкость медленно полилась на каменный пол. Сесах молча смотрел, как она растекается.
— Прости меня, — еле слышно произнёс он.
— За что?
Он сорвал маску.
— Homo toties moritur quoties amittit suos. Сегодня я умер.
И снова всё переменилось.
Глава сорок шестая ИСКУШЕНИЕ
Феликс стоял на заледенелой вершине высоченной горы. Насколько хватало глаз, далеко внизу клубились облака, непрестанно меняясь и принимая причудливые очертания. Над головой раскинулось ночное небо, усыпанное мириадами звёзд, похожих на пыль. Было очень холодно, но привычным усилием воли Феликс изменил температуру собственного тела и перестал это ощущать.
Рядом с ним стоял Программист. Феликс заметил его не сразу — тот был закутан в длинный чёрный плащ.
— Почему ты не захотел играть дальше? — печально спросил Программист.
Феликс промолчал, собираясь с мыслями. Его всё ещё не отпускали последние слова Сесаха. Почему он так сказал? Что могло заставить его, такого могущественного, оставить Феликса? Разве в этом была его вина? Что он сделал не так? Отказался пригубить зелье? Но до этого момента друг ни к чему его не принуждал. Феликс никогда не присягал ему на верность, всегда имел собственное мнение — и Сесах уважал это. Среди его соратников Феликс держался особняком, но если бы понадобилось, не задумываясь пожертвовал бы собой ради друга.
Неужели такой пустяк, как отказ выпить зелье, вынудил Сесаха отречься от него?
— Почему? — повторил Программист.
Феликс подавил тяжёлый вздох.
— Ты ненавидишь людей.
— Разве они этого не заслуживают?
— Ты их убиваешь.
— Разве я убиваю их несправедливо?
— Ты сначала обманываешь, а потом убиваешь. Твоя игра — это манипуляция людьми.
— Пусть так. Но что, скажи, я сделал плохого лично тебе? Разве я не щедро оплачивал твою работу? Ты — известный человек, облагодетельствовавший нищенский город, который скоро сможет соперничать с лучшими столицами мира. Его жители боготворят тебя. Ты можешь стать президентом своей страны. Благодаря тебе она выйдет на первое место в мире. Ты можешь сделать счастливыми стольких людей… А, Феликс?
— Я уже говорил тебе: я не Фауст.
— Так и я больше, чем Мефистофель.
Тишина между ними накалилась.
— Чего ты желаешь, чего бы ты ещё не получил? — спросил Программист.
Феликс молчал.
— Ты сам согласился на игру. Принял её условия и правила. Вступил во Всемирное Братство и даже возглавил его филиал. На твоей груди напротив сердца горит эмблема братства. Ты вошёл в Лигу и получил именной меч. Ты пользовался неограниченным богатством, ни в чём себе не отказывал. Твоя мать живёт лучше королевы. Твоим покровителем стал Сесах — самый могущественный человек на земле. Чего тебе ещё не хватает, Феликс?
— У тебя этого нет.
— Чего?
— Любви.
Программист хрипло рассмеялся.
— Ты хочешь, чтобы я полюбил тебя? Или ты гей?
— Не смейся, — тихо сказал Феликс. — Я люблю свою мать. И полюбил Сесаха. Но он отказался от меня.
Голос его дрогнул.
— Понимаю, — серьёзно ответил Программист. — Я тоже один. Навсегда. Так же, как ты, я отвержен Создателем. Я — царь отверженных. И ты можешь стать равным мне. Я не шучу. Я разделю с тобой всё, что имею. Всевышний кинул меня так же, как и тебя, когда допустил тебе родиться на этой проклятой Им планете — среди лживого и развращённого человеческого рода. Тебе, такому чистому инопланетянину. Где был Создатель, когда ты соглашался играть? Когда пользовался моими дарами? Где? Ему наплевать на тебя, Феликс.