Юноша молчал. Казалось, само новогоднее звёздное небо вторило этим словам: где?
— Я привязался к тебе, — продолжил Программист. — Прошу: раздели со мной вечность. Мне не нужно ничего твоего. Я ищу только тебя — как друга… и как брата. Взамен ты получишь то, чего так жаждет Сесах: абсолютную власть. Я отдам тебе всё, чем владею сам. Только пребудь со мной… навсегда.
Феликс внимательно посмотрел в бездонные, поглощающие свет глаза Программиста. В них не было и тени того чувства, которое он видел в глазах друга.
— Я не Сесах. И мне ничего от тебя не нужно. Я не останусь с тобой.
⸻
Полночь на американском острове Крузенштерна давно миновала.
За длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, собрались соратники Сесаха. Два стула пустовали: во главе стола — место главнокомандующего, и справа от него — место Феликса.
Сесах появился один. Без маски.
Соратники молча поднялись. Генералиссимус прошёл к своему месту в полной тишине.
— Садитесь, — сказал он.
Все опустились на стулья. Сесах остался стоять. Он дождался, пока официанты разольют шампанское, и поднял бокал.
— Благодарю вас за безупречную службу, за верность и преданность, за то, что разделили со мной и тяготы, и радость победы. Этот праздник состоялся во многом благодаря вам. Без вас у меня не получилось бы ничего.
— Если бы не было нас, ты нашёл бы других, — сказал Элвис. — А вот тебя заменить некем.
— Ошибаешься, — горько ответил Сесах. — Незаменимых не бывает. Но мы стали именно теми, кем должны были стать. И за это стоит выпить. Не вставайте. Я хочу выпить за вас — стоя.
Он осушил бокал и жестом велел налить ещё.
— Объявляю карнавал оконченным. С новым годом, соратники.
— С новым годом, генералиссимус!
— А теперь прошу меня извинить. Я смертельно устал. До тех пор, пока сам не выйду на связь, все вопросы адресовать Геймоверу и Шету. Арбитр, пришли мне хорошего коньяка.
Сесах направился к порталу. В зале воцарилось молчаливое понимание.
⸻
Феликс стоял посреди арены Колизея. Трибуны были переполнены. На месте Сесаха восседал Программист. Справа от него — соратники генералиссимуса. Самого Сесаха не было.
Почему он отказался от него? И что пообещал Программисту взамен власти? Феликс не знал. Игра Сесаха была ему безразлична — куда важнее была их дружба. Он так и не понял, почему тот не боялся рисковать ради него жизнью — и внезапно ушёл.
Феликс посмотрел на Программиста и ясно увидел на его лице усмешку.
— Ты желаешь выйти из игры? — спросил тот.
— Да.
— Но правила не позволяют выйти без платы.
— Забери всё.
— Этого мало. Ты знаешь: Лига не прощает предателей.
— Мне всё равно.
— Ты готов умереть?
Феликс подумал о матери. Как хорошо, что в её жизни появилась вера. Он закрыл глаза.
— Ради чего ты отказываешься от всего? — мягко спросил Программист.
— Я не буду играть по твоим правилам.
— Тогда вот мой приговор, — сказал он. — Смерть предателю!
— Смерть! — скандировали трибуны.
— Но я не хочу твоей смерти, — продолжил Программист. — Я возьму жизнь твоей матери.
— Ты не имеешь права! — закричал Феликс.
⸻
Перед ним всплыло лицо Программиста — искажённое злобой. Феликс увидел мать, стоящую у окна с Библией в руках.
— Прости меня, Господи… — шептала она. — Спаси моего сына. Накажи лучше меня…
Феликс сжимал виски.
— Мне не нужна её жизнь, — холодно сказал Программист. — Но мы можем всё переиграть.
Феликс понял: ничто не заставит его склониться. Ни любовь, ни страх, ни смерть.
Никакой мир с этим существом был невозможен.
Глава сорок седьмая АРЕСТ
Феликс очутился в своём доме — в гостиной, где в последний раз ужинал с матерью. Было темно; лишь в камине едва тлели берёзовые поленья. Наталья Павловна спала прямо в кресле, накрывшись пледом, а раскрытая Библия выскользнула у неё из рук и лежала на паркетном полу.
Юноша позвал мать, но она его не услышала. И Феликс понял: он находится в другом измерении, из которого ему лишь показывают происходящее у него дома.
Внезапно его руки и ноги оказались крепко связаны, а сам он — примотан верёвками к какому-то столбу, хотя зрительно по-прежнему находился посреди гостиной. Входная дверь распахнулась, впуская морозный воздух, и вместе с ним в комнату вошли три фигуры. Одной из них был Рул — в маскарадном костюме палача; две другие оказались оборотнями из бывшего клана Мурены, который Сесах передал во владение своему телохранителю.