И всё же юноша не переставал сожалеть о нём. При каждом воспоминании о Сесахе у него сжималось сердце.
Нет. Не думать о матери. Нельзя. Стоило лишь прикоснуться к этим воспоминаниям — и боль становилась невыносимой. Перед Феликсом разверзалась бездна отчаяния, и он знал: если уступить ей хоть на мгновение, она поглотит его целиком.
Юноша закрыл глаза и поднял лицо к потолку.
— Я хочу говорить к Тебе, что бы со мной ни случилось.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Ты попустил искушать меня, и я не знаю, зачем Тебе это понадобилось. Ты ни разу не открылся мне, хотя я просил. За что Ты наказываешь меня? В чём я провинился перед Тобой? В том, что родился? Но это произошло по Твоему допущению. Из-за меня погибла моя мать… — горло сдавил спазм. — А ведь она верила в Тебя. Неужели её вина так велика, что Ты позволил этому случиться? Быть может, я чего-то не понимаю. Тогда объясни мне. Только… не молчи.
В палате сгущались сумерки. Лишь в углу под потолком алел огонёк видеокамеры.
Тишина.
Глава сорок восьмая GAME OVER
Началась новая игра.
Феликс не мог с уверенностью сказать, происходит ли она в реальности или лишь в его сознании.
Его обвиняли в убийстве матери, допрашивали, требовали признаний, не верили. Кололи какой-то дрянью, от которой он большую часть времени проводил в полусне. Повсюду за ним следили видеокамеры. Мелькали врачи в белых халатах, проводили тесты, брали бесконечные анализы, называли генетическим уродом, ворошили прошлое матери — Ковровиной.
Феликсу казалось, что он сходит с ума. Лица, лица, лица — словно в калейдоскопе.
Однажды в палату неслышно проскользнула Нелли. В руках она держала диктофон. Феликс сразу вспомнил: Нелли — журналистка.
— Здравствуйте, я корреспондент «Провинциальных вестей», — произнесла она вслух.
«Как ты?» — прозвучало одновременно в другом, невидимом мире.
— Здравствуйте, чем могу быть полезен? — ответил он.
«Как видишь».
Так они и продолжили разговор — одновременно в двух плоскостях.
«Как тебя впустили?»
«Начальник охраны — мой одноклассник».
Феликс промолчал.
«Я пришла сказать тебе, что устала…» — из глаз Нелли выступили слёзы. — Очень-очень устала, Феликс. Ты производишь странное впечатление: перед тобой хочется вывернуться наизнанку. Ты никого не осуждаешь. Я знаю — в каких бы грехах тебе ни исповедалась, ты не обвинишь».
«У меня нет права судить. К тому же в братстве не существует понятия греха».
«Тогда почему мне так больно? Почему ты никогда не поступаешь против себя? И почему, наконец, ты отверг меня?»
Феликс слабо улыбнулся.
«Не знаю».
«А я знаю, — горько сказала Нелли. — Потому что ты инопланетянин».
Он снова промолчал.
«Я хочу быть той блудницей, что омывала слезами Его ноги и отирала их волосами… Или той прелюбодейкой, которую собирались побить камнями. Ты простишь меня?»
Феликс покачал головой.
«У меня нет на это полномочий».
«Но ты ведь безгрешный».
«За грех кто-то должен умереть. Без пролития крови не бывает прощения. Я не умирал за тебя — значит, не могу прощать».
Нелли заговорила быстро, словно боялась не успеть:
«Мне уже за тридцать. У меня нет дома, нет любимого человека. Недавно от рака умерла мама — и я ничего не смогла для неё сделать. Я всегда пыталась защищать близких… с помощью магии, конечно. Но смерть — её невозможно остановить. Я стремилась к любви, старалась дарить её всем, кто, как мне казалось, этого заслуживал. Я была искренней. А теперь чувствую себя так, будто мною просто воспользовались. Я жила иллюзорной жизнью. Всё ложь, Феликс. Всё — абсолютная ложь…»
Она закрыла лицо ладонями.
«Человек не предназначен для духовного мира, Нелли. Бог сотворил его для мира физического. Он дал человеку Землю, чтобы тот господствовал на ней. Этот закон действует и сейчас. Братство и Лига обманывают людей, очаровывая их миром духовным».
— Я понимаю, — перебила она вслух. — Для меня всегда были важны дружба, любовь, родство… А теперь я вдруг увидела, насколько это всё… пусто. Я столько раз хотела покончить с собой. Только мысль о маленьком сыне меня останавливала. Да, у меня есть сын. Он очень похож на меня. Я даже не знаю, кто его отец.
В палату вошёл охранник.
— Свидание окончено.
⸻
Вскоре к Феликсу пришёл священник в тёмно-коричневой рясе с огромным золочёным крестом.
В невидимом мире крест оказался перевёрнутым, а ряса — чёрным балахоном.