Двое в синем взяли Феликса под локти, провели через раздвинувшиеся двери и поставили лицом к застеклённому проёму в стене. За стеклом находились Ворон, Иезуит и двое охранников. Иезуит демонстративно развернул свиток.
Феликс не выдержал и рассмеялся. Ну и комедия.
От его смеха Иезуит напыжился ещё сильнее. Из невидимых динамиков зазвучал его голос. Приговор состоял из шести пунктов: смерть за самовольный выход из Братства и отдельно — из Лиги; за предательство идеалов Империи духа и сверхчеловека (по каждому пункту в отдельности); за симпатию к христианам; за неоправданное доверие Программиста.
— Никто не тронет меня безнаказанно! — пафосно провозгласил Иезуит. — Предателей наш Великий Геймер не прощает, и выход из Вселенской Лиги только один — через смерть! Посему властью, данной мне лично нашим Великим Геймером, я приговариваю Феликса Ковровина к позорной казни через повешение, ибо он признан недостойным умерщвления мечом. Приговор привести в исполнение немедленно!
— Верно сказал ваш классик, что история повторяется дважды, — насмешливо произнёс Феликс, глядя сквозь толстое стекло на палачей. — Во второй раз — в виде фарса. Тот Первый, Кого вы убили, вас победил, и вам Его не переиграть. Не вы забираете мою жизнь — кишка тонка. Я сам её отдаю, потому что желаю встретиться с Тем, Кто сделал это раньше меня.
Пока он говорил, люди в униформе поставили его в центр жирного красного квадрата, начерченного на сером полу, и надели на шею толстую верёвку с узлом.
— Жмите на кнопку! — закричал Иезуит.
Механизм сработал. Люк под ногами Феликса распахнулся, и он провалился вниз.
— Ты слышал? — обернулся Ворон к Иезуиту. — Хрустнули шейные позвонки.
— Идём. Зафиксируем смерть.
Они поспешно спустились на нижний этаж.
Верёвка болталась… без тела.
Ворон глупо улыбнулся:
— Не понял. Куда он делся?
Лицо Иезуита медленно побелело. Фальцетом он закричал:
— Немедленно изъять все записи! Никто не должен узнать!
— Так здесь же прямая трансляция в генералитет, — растерянно сказал Ворон.
— Идиот! — прошипел Иезуит. — Никто из посторонних! Срочно придумать версию для прессы. Про «повесился в палате» уже не скажешь. К тому же… — он удручённо вздохнул. — Его тело приказали сжечь первым в новом крематории. За это мне обещали… эх! — он махнул рукой.
⸻
Феликс очутился в преисподней. Раньше он спускался сюда с Сесахом и Рулом. Всё было по-прежнему: серый туман, пустота и полнейшая тишина. Он вспомнил слова Сесаха о том, что в человеческой преисподней нет предков Феликса. Неужели ему предстоит быть здесь одному?
Он осмотрел себя, коснулся горла — оно было цело.
Интересно, отражаюсь ли я в зеркале? — мелькнула глупая мысль.
В тумане показалась фигура в светлом хитоне. Когда она приблизилась, Феликс с удивлением заметил босые ступни со шрамами.
«Я видел Тебя раньше. Ты стоял у моей кровати, когда приходил Программист. Почему Ты оставил меня?»
«Таково было соглашение».
Феликс опустил голову.
«Мне было одиноко»
»С тобой была твоя мать»
«Но я желал видеть Тебя».
«Я говорил с тобой через женщину, подарившую Библию… Через твою мать».
«Почему Ты не пришёл Сам, как Программист?»
«Видевший Моих детей — видел Меня. Так же, как видевший Меня, когда Я ходил по земле в человеческом теле, — видел Моего Отца».
«Почему же я не узнал Тебя? Тогда мать была бы жива!»
«Ты не был искушён в добре и зле».
«Но Ты тоже не имел греха».
«Я знал, зачем был послан. Ты — нет».
Отвернувшись, Феликс с трудом сдержал слёзы. После казни он не только сохранил способность плакать — чувства обострились, восприятие стало яснее. Он снова посмотрел на Человека.
«Что будет дальше?»
«У тебя есть выбор: остаться со Мной или вернуться к своим соплеменникам».
«Я сильно от них отличаюсь?»
«Ты прошёл через огненное искушение. Они — нет. Ты можешь остаться со Мной».
В сердце своём Феликс знал: он не откажется. Как бы ни тянуло его к однопланетянам, за время жизни среди людей он стал человеком больше, чем кем-то иным.
«У меня была тысяча вопросов. Теперь не осталось ни одного. Хотя… почему Ты родился Человеком?»
Он улыбнулся.
«А ты согласился бы родиться человеком по своей воле?»