Феликс хотел ответить: «нет», — но вспомнил мать, женщину с Библией, Сергея.
«Да, — после паузы сказал он. — Ради некоторых».
«И я спрошу тебя: почему ты не пожелал вернуться к началу игры и пройти всё заново?»
Феликс опустил голову:
«Это была моя жизнь. Я не хочу в ней ничего менять».
Он снова ощупал себя и неуверенно спросил:
«Я в теле?»
«В прославленном теле».
«Как Ты после воскресения?»
Он подтвердил.
«Так значит мне предстоит путь в Мир Вечной Жизни?»
«Мы пойдём туда вместе».
«Но прежде мне нужно поговорить с одним человеком».
В Приморском филиале Всемирного Братства, располагавшемся на одном из островов Амурского залива, заранее знали о предстоящей показательной казни бывшего руководителя филиала и правой руки Сесаха — Феликса Ковровина.
Используя все свои многочисленные связи, Вероника изо всех сил старалась попасть хотя бы на трансляцию казни, но Николай Смирнов, возглавивший братство после Феликса, категорически этому воспротивился. В итоге девушка мёрзла перед входом в здание, дожидаясь, когда оттуда выйдут приглашённые зрители — исключительно мужчины, члены Вселенской Лиги.
Наконец двери филиала распахнулись, и на мороз высыпала молчаливая толпа. Все сразу разошлись по машинам. Никто не захотел разговаривать с журналисткой. Вероника поняла: произошло нечто неординарное. Она позвонила своему бывшему однокласснику, который всё ещё находился в здании. Тот согласился на минуту выйти.
— Казнь состоялась? — нетерпеливо спросила она, едва парень показался на пороге, кутаясь в меховую куртку.
— Да.
— Можно взглянуть на тело?
Одноклассник как-то глупо хихикнул.
— Я согласна хотя бы на фотографию, если нельзя увидеть запись, — тут же сказала Вероника.
Парень лишь сильнее запахнул куртку, подняв воротник. После тёплого помещения его заметно трясло.
— Ну же! — девушка схватила его за рукав.
Он наклонился к её уху и прошептал:
— Тела нет.
— Как это — нет? — не поняла Вероника.
— Совсем, — хмыкнул он. — Исчезло.
Она недоверчиво посмотрела на него.
— Ты меня разыгрываешь?
— Вероник, сейчас не до шуток. Мы все в шоке. Я пойду, ладно? Созвонимся.
Он осторожно высвободил рукав из вдруг ослабевших пальцев девушки и быстро скрылся за дверью, которая тут же заперлась изнутри.
В полной растерянности Вероника побрела к машине. Села за руль, машинально завела двигатель.
Что они сделали с телом Феликса?
Одноклассник не был похож на лжеца. Он даже не попытался её обнять — значит, случилось действительно что-то страшное. Но куда делось тело инопланетянина?
Ей вдруг стало невыносимо горько. Сложив руки на руле, Вероника уронила на них голову. Слёз не было — только боль и пустота.
Бедный юноша… Ему было всего пятнадцать с половиной лет. И некому даже его оплакать: мать убили раньше. А вся его вина — в том, что он появился на свет там, где не должен был появляться, по воле какого-то учёного-фанатика.
Грёбаная планета.
Сколько их было — убитых за то, что осмелились быть не такими, как все? Сожжённых заживо, расстрелянных, забитых до смерти, отравленных газом, распятых. Теперь вот ещё этот мальчишка. Когда же ты насытишься ими, сука-преисподняя?
Вероника нажала на газ и выехала с опустевшей стоянки на мост, ведущий с острова в сторону Зурбагана. Неожиданно повалил густой снег, поднялась метель. В свете фар казалось, будто кто-то невидимый швыряет в лобовое стекло серые хлопья и пытается столкнуть машину с моста в залив.
Стояла глубокая ночь; других автомобилей не было видно. Въехав в город, Вероника по пустынным улицам мыса Чуркина добралась до центрального моста через бухту Золотой Рог и припарковалась на обочине.
Где-то там, в ночи, на противоположной стороне залива, на Орлиной сопке, темнел маленький опечатанный замок — бывший дом Феликса и его матери.
Она вышла из машины и направилась к Золотому мосту, сама не понимая зачем. Было темно, ветрено и очень холодно. Колючий снег больно бил по лицу, и она прикрывалась руками. Невидимая из-за охранного заклинания, Вероника прошла мимо синей сторожевой будки и долго брела по краю моста, запрещённого для пешеходов, пока не остановилась где-то посередине.
Далеко внизу чернела незамерзающая вода бухты, судоходной в любое время года. С неба туда тяжёлыми хлопьями падал снег, словно звал за собой.
Бедный юноша…
Где ты сейчас? У меня ничего от тебя не осталось — даже клочка одежды…
— Нелли!
Она похолодела от ужаса, несмотря на мороз. Его голос. Он зовёт её — прямо из преисподней.
— Да, Феликс? — непослушными губами прошептала она, глядя в чёрную воду.